Звезда Авроры

Кристофф Джей

– Превосходная новость в том, что я, кажется, нашел наш Триггер.

Аврора вскакивает в углу. Разные глаза расширены, она не сводит их с проекций на стене.

Там, плавая в луче синего света, вертится скульптура, которую Аврора рисовала по всей комнате. Фигура с трехпалыми руками, выкованная из незнакомого металла. С виду не больше моей ладони. Бриллиант на груди и жемчужина в правом глазу – настоящие драгоценные камни. Фигура парит внутри прозрачного футляра вроде как из стекла и медленно вращается.

–

Это он? – спрашивает Тайлер.

Аврора не отрывает глаз и шепчет на грани слышимости:

– Да.

Она с усилием отводит глаза от экрана, глядит на Тайлера.

– Не знаю, откуда мне это известно. Просто знаю. Поэтому мы здесь.

– Ладно. – Тайлер кивает, глядя на скульптуру. – Давай теперь плохую новость, Финиан.

– Я не говорил, что новость плохая, – отвечает наш Технарь, что-то набирая на клавиатуре. – Я сказал, что у меня абсолютно ужасная новость.

– Дух Творца! – выдыхаю я. – Да уж выкладывай давай.

Финиан посылает мне воздушный поцелуй и шевелит пальцами, выводя изображение на более широкий кадр. Я вижу большой круглый зал, обставленный изысканной мебелью. Огромные стеклянные окна выходят на своего рода джунгли. Стоят десятки стеклянных футляров и ящиков, подсвеченных теплыми прожекторами и полных неизвестных предметов. Есть изящные и элегантные, есть перекрученные и мерцающие, но все красивы.

– Это кабинет Кассельдона Бьянки, – поясняет Финиан. – Сердце его владений. Система охраны из тех, что снятся матерым преступникам в кошмарах. Температурно-чувствительные сканеры. Генетические сенсоры. Повсюду на полу датчики давления, ловящие микроизменения плотности воздуха. И даже если бы удалось обойти все эти ухищрения, в кабинет ведет только одна дверь. И от нее есть всего один ключ, который, насколько мне известно, болтается все время у Бьянки на шее.

Финиан переключается на изображение Бьянки, одетого в щегольской костюм, показывающего какую-то экзотическую скульптуру из своего музея.

Его улыбка – частокол ослепительно-белых клыков. На шее у него цифровой ключ на платиновой цепочке.

– Полиморфное шестидесятичетырехбитное шифрование на основе генетического кода, – говорит Финиан.

– М-да, сложно, – выдает Тайлер.

– Сложно – это еще мягко говоря. В его кабинет проникнуть будет, пожалуй, труднее, чем в трусы той девице, за которой я ухлестывал на прошлогоднем балу в честь Дня Создания.

– Но какой-нибудь способ все-таки есть? – спрашивает Тайлер.

– Честно говоря, не знаю, – вздыхает Финиан. – Я ей читал стихи, дарил цветы, я…

– Фин, я про кабинет. Вентиляция там есть?

Наш Технарь качает головой, снова выводя на экран изображение комнаты.

– Вентиляционные ходы шириной не больше трех сантиметров, с ионными экранами. Так что если ты не планируешь серьезно

похудеть…

– А эти здоровенные окна? – показываю я.

– Это не окна, а стены, – отвечает Финиан, снова поворачиваясь на триста шестьдесят градусов на стуле. – Весь кабинет окружен прозрачным поляризованным силиконом.

– Зачем?

– Бьянки скупает диковинки и артефакты со всей галактики. Но главный его интерес – экзотические формы жизни. У него в зверинце больше десяти тысяч видов, как он сам говорил в интервью «Джентльмену Галактики».

– Еще кто-то подписывается на «Джентльмена Галактики»? – спрашивает Скарлетт, приподнимая брови.

– Ну, до меня доходили слухи… – говорю я вполголоса.

– Я его покупаю ради статей. Как бы там ни было, но логово Бьянки… – Финиан шевелит пальцами, и изображение на стене сменяется планом здания, – расположено точно в центре его зверинца. А окружает кабинет вольер с самым ценным экспонатом.

– Надеюсь, сейчас ты мне скажешь, что это маленький ласковый терьерчик по кличке Пушистик, – вздыхает Тайлер.

– Почти угадал, Золотой Мальчик, – говорит Финиан, снова переключая дисплей. – Почти-почти.

На стене появляется тварь… страшнее которой я в жизни не видала. И это считая сегодняшнюю утреннюю встречу возле душа, когда я увидела Дариэля де Виннера де Сиила в нижнем белье.

Эта тварь – сплошь бритвенные зубы, мертвенные зеленые глаза, рябь мускулов под шкурой. Когти – клинки, кожа – шипастая броня, а голос – пронзительный, металлический, будто две бензопилы сексом занимаются.

– Собратья легионеры, позвольте представить вам гордость зверинца Кассельдона Бьянки! – произносит Финиан. – Великий Ультразавр с Абрааксиса IV.

– Амна диир! – выдыхает Кэл, и его обычно невозмутимое спокойствие дает трещину.

– Верно сказано, Эльфенок, – кивает Финиан. – Хотя я понятия не имею, что ты сказал, но сказано совершенно верно. Ходят слухи, что Бьянки отдал свое четвертое яйцо, чтобы заполучить это создание.

– А почему его называют великим ультразавром? – спрашивает Аврора. – У него какие-то исключительные каллиграфические способности или что-то в этом духе?

– Он последний в своем роде на всю галактику, – говорит Фин.

– А с остальными что случилось?

– Он их убил, – просто отвечает бетрасканец. – Он последний в своем роде, потому что съел остальных. В буквальном смысле.

Девушка моргает:

– То есть как – съел?

– Ультразавры известны как самый злобный вид на всем Млечном Пути, – говорит Финиан, проводя рукой по белым волосам, отчего они еще сильнее встают дыбом. – На Абрааксисе IV они истребили все живое. И когда убивать стало уже нечего, истребили друг друга.