Звезда Авроры
Шрифт:
Именно в этот момент Дариэль открывает дверь. Без стука.
Останавливается в дверях, медленно моргает.
– Я вижу, вы тут кое-что переделали, – говорит он наконец. – Стоимость краски включу в счет.
Все молчат, потому что – что тут скажешь? Но мой кузен, похоже, не понимает, что влез в самый неловкой момент. Он снова моргает, потом щурится на самый большой узор, нарисованный на полу возле ног Скарлетт.
– Вы, ребята, типа любители искусства? – спрашивает он. – Зачем вообще этого старого чакка
Комната оживает.
– Тебе это изображение знакомо? – Тайлер тут же оказывается на ногах.
– Что это за хрень такая? – это Кэт, с меньшей деликатностью.
Скарлетт одним плавным движением встает. Предыдущие стоны, ночь на полу – все забыто.
Она посылает Кэт улыбочку, означающую «заткнись», и вовсю сияет моему кузену.
– Ты действительно тут все знаешь вдоль и поперек. Считай, что произвел на меня впечатление. – Она улыбается чуть шире, подается чуть ближе. – Этот самый… чакк… мы как раз ищем что-то подобное. Может быть, можешь нам помочь?
Многие считают, будто все бетрасканцы – торговцы, что даже несколько смешно, если подумать. Вы только представьте себе общество, в котором одни только торговцы. А кто тогда занимается производством? Кто чинит трубы, кто проектирует устройства связи? Бетрасканцы в не меньшей степени разные, чем все прочие виды.
Но каждый бетрасканец любит заключать сделки, тут вопроса нет. И мы знаем, как это надо делать. Откуда, наверное, и идет эта универсальная репутация. Мы умеем торговаться, и клан де Сиил этим знаменит.
– М-м-может быть, – медленно тянет Дариэль, начиная понимать, что у него в руках важная информация. – Может быть, смогу.
– В обмен на Услугу, наверное? – спрашиваю я.
Дариэль улыбается мне.
– Быстро схватываешь, кузен.
Я смотрю на Аврору. На Золотого Мальчика. Надеюсь, Тайлер знает, какого черта он делает и как глубоко нас засосало. Но у нас вроде большого выбора нет.
Мы идем за Дариэлем в главную комнату, сбиваемся вокруг него в кучку, а он садится за консоль. Скарлетт наклоняется ближе, кладет руку ему на плечо и смотрит на экран, пока он входит в сеть Семпитернити. Я выбираю сухое местечко и прислоняюсь к прохладной каменной стене, отодвинув сияющую лиану.
– Это была выставка, – говорит кузен, одной рукой поводя в воздухе, чтобы сменить голографический дисплей. – Около года назад. Я там на этих постерах несколько быстрых кредов поднял. Ее проводил у себя в музее Кассельдон Бьянки, знаток живописи, резидент единственного и неповторимого Мирового Корабля Семпитернити… вот оно.
Консоль Дариэля проецирует найденную им трехмерную афишу.
Он снова проводит рукой, и дисплей вращается, показывая и убирая вазы, картины, ожерелья, кубки и скульптуры и еще что-то, оценить которые мне не хватает культурного багажа.
Вдруг
– Это из Китая! Как она могла сюда попасть?
Дариэль прекращает вращать поднятым пальцем, оглядывается через плечо с внезапным интересом:
– Ты эксперт по керамике, что ли? Потому что у меня есть…
– Нет, – отвечает она. – Просто мой отец – китаец. То есть… был китаец.
Напоминание о прошедшем времени действует на нее как удар под дых. Она опускает глаза и поджимает губы, тяжело глотая слюну. Дариэль замечает эту перемену настроения, но Скарлетт быстро его отвлекает.
– Так он вроде коллекционера? – спрашивает она, придвигаясь ближе. – Кассельдон этот Бьянки?
– Он тут главный коллекционер, – отвечает Дариэль, опять повернувшись к ней. – Он вообще главный на Мировом Корабле. Если у тебя есть что-то особенное и ты хочешь его сбыть, то тебе к нему. Он занимается экзотикой. Артефактами. Техникой. Особенно – формы жизни. Если что-то трудно найти – он это найдет. Если это дорогая вещь, то почти наверняка он ее владелец.
– Я САМ МОГ ТЕБЕ ЭТО СКАЗАТЬ, – чирикает голосок из нагрудного кармана Авроры.
– Тихо, Магеллан! – шепчет она, поднимая руку, чтобы его успокоить. – Позже.
– СЕРЬЕЗНО, – продолжает унигласс. – Я В СЕМНАДЦАТЬ РАЗ УМНЕЕ ЛЮБОГО…
– Беззвучный режим, – отсекает Тайлер.
Я смотрю на Аврору, приподняв брови:
– Ты дала униглассу имя?
Аври быстро на меня косится:
– На нем было написано: «Назовите ваше устройство», когда я его включила.
– Ну, да. Вроде как «Унигласс Фина» или что-то вроде того.
– А я оригинальна.
– Можно и так сказать, – фыркает Кэт.
Дисплей Дариэля снова останавливается, и вдруг у него на экране – наш загадочный объект. Это скульптура из странного металла. И форма у нее точно как у нашего трехпалого друга, наляпанного краской по всей комнате. У статуи вместо глаз – драгоценные камни, левый – полированный черный оникс, правый – блестящая жемчужина. На груди, где должно быть сердце, ромбовидной формы бриллиант.
– Что это? – спрашивает Тайлер с едва слышным оттенком нетерпения.
– Здесь написано, что это религиозный артефакт из… империи эшваров? – Скарлетт наклоняется прочитать подзаголовок и тихо присвистывает: – Считается, что ему миллион лет.
– Что за чушь! – усмехается Кэт.
Но у Аври расширяются ее разные глаза, и она таращится в экран Дариэля, будто изображение ее двинуло в зубы. И говорит еле слышным шепотом:
– Эшваров?
– Да липа это, – говорю я. – Не заморачивайся.
– Что именно липа? – хмурится на меня Кэл.
– Эшвары – липа. Это просто страшилка, Эльфенок.