Звезда Авроры

Кристофф Джей

День рождения.

Папа меня не поздравил.

И это было последнее, что я ему сказала. По сути, обозвала его худшим человеком на свете и бросила трубку.

И вот его больше…

Но об этом я пока еще не готова думать – о своих утратах. Ко всему, что еще случилось, это уже перебор. Так что я пока отбрасываю эту мысль и беру унигласс. Поворачиваю, кладу к себе на ладонь, и все дисплеи поворачивается так,

что оказываются ко мне лицом. Я нажимаю подсвеченную секцию с надписью карта, потому что кто однажды на картографии крышей поехал, у того она никогда на место не встанет.

Над униглассом возникает подробное голографическое изображение, показывающее несколько уровней надо мной и подо мной, и мое местоположение отмечено мигающим красным маячком. Маленькая пиктограммка спрашивает: куда?

Детальность потрясающая, у меня просто челюсть отвисает. Я видела прототипы чего-то подобного, когда с отцом ездила на ярмарки в Шанхай, но по сравнению с этой штукой они как детские трехколесники рядом с «Харлеем».

– Ух ты! – говорю я. – Спасибо.

Стекляшка издает тройной гудок и говорит высоким механическим голосом:

ЭТО ТЫ ЕЩЕ НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛА.

Я чуть ее не роняю – секунду отчаянно жонглирую, пока не ловлю ее обеими руками.

Эта штука только что со мной заговорила? – едва не выдаю я. – Аври, ты здесь представитель всего своего столетия. Капитан Красавчик тебя примет за полную дуру. Соберись!

– Как бы не умнее меня была эта штука, – говорю я вполголоса.

– НЕ ПЕРЕЖИВАЙ, ХОЗЯЙКА. ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ЧЕЛОВЕК.

– Я не с тобой говорю.

– Я ПОСЛЕДНЯЯ МОДЕЛЬ, ТЕХНОЛОГИЯ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ, ТАКИЕ ТОЛЬКО В АКАДЕМИИ ЕСТЬ, – парирует унигласс. – Я В СЕМНАДЦАТЬ РАЗ УМНЕЕ ЕГО. И В ТРИ РАЗА КРАСИВЕЕ. ТАК ЧТО РАЗУМНЕЙ БЫЛО БЫ ГОВОРИТЬ СО МНОЙ…

– Беззвучный режим, – командует Тайлер.

Унигласс тут же замолкает, а я смотрю на парня, сидящего в изножье моей кровати.

– Мой прежний прибор, – поясняет он со своей неотразимой улыбкой. – У него доступ только к информации в архивах Академии, но это лучше, чем ничего.

– Это потрясающе, – говорю я. – Они все… они все так разговаривают?

– Не в точности так. Операционная матрица старых моделей была снабжена «личностью». Сейчас так не делают – техники не могли с ними справиться. Так что честно предупреждаю: эти модели немного глючные. И в каком-то смысле вечно жизнерадостные.

– Я думаю, мы поладим, – говорю я. – И… и от всей души тебе спасибо.

Знак внимания, когда ты никого не знаешь, подобен глотку воды в пустыне. А парень закусывает губу от какой-то… неуверенности?

– Так вообще как ты тут? – спрашивает он.

Я смотрю на унигласс, на мигающий прямоугольник: Куда?

– Нормально, – отвечаю наконец.

Решила ограничиться физическим состоянием, потому что мы недостаточно хорошо друг друга знаем для откровений вроде: «мне страшно и одиноко, и будто мне мало этой реальности, мозг выдумывает свои версии, и мне трудно отличить явь от

глюков».

Это уже для третьего-четвертого свидания подходит, да?

– Слабость некоторая, – продолжаю я, садясь рядом с ним на кровать. – Усталость. Я так долго пробыла на «Хэдфилде», что никто теперь не знает, в каком состоянии мне полагается быть. Не знаю, опасно ли это и сейчас, но в те времена, когда мы стартовали, долго в Складке нельзя было находиться. Начинались галлюцинации, паранойя…

И я осекаюсь, потому что галлюцинации – это как раз то, что со мной сейчас происходит.

А паранойя на очереди?

– И сейчас опасно, – кивает Тайлер. – Хотя оказалось, что путешествие через Складку куда меньше действует на молодые умы. И техника сейчас не та, что была в твои дни. Когда стартовал «Хэдфилд», люди могли проходить лишь сквозь естественно возникающие ворота. Слабые места Складки. Теперь мы умеем строить входы и выходы где хотим. Вот тут, кстати, есть большие ворота прямо рядом с нашей станцией.

– Я видела… – Встряхиваю головой, отгоняя воспоминание о станции, явившейся в окне, когда я рванула прочь из комнаты. – Так если люди сейчас могут летать куда угодно, где мы сейчас?

– Это несколько забавно, – отвечает парень, снова прикусывая губу.

– Что тут забавного?

– Ты слыхала про галактику под названием Аврора?

Я моргаю:

– Ты сейчас шутишь?

– Мы на орбите около Гаммы Авроры, третьей звезды в скоплении, – говорит он, разводя руками, будто пытается охватить всю станцию. – Аврора О'Мэлли, добро пожаловать в Академию Авроры – центр подготовки Легиона Авроры.

– У меня теперь свой легион?

Он пожимает плечами, выдает мне свою фирменную улыбочку, и я, честное слово, не могу понять, то ли я покорена, то ли польщена, то ли совершенно сбита с толку.

– В шестнадцать разных школ я ходила, – говорю я. – И всегда в классе была еще одна девочка с именем Аврора. Так теперь у меня звезда в тезках?

– И космическая академия.

Я трясу головой, чувствуя, как мысли возвращаются к…

– Мама бы сказала, что это судьба.

– Творец явно приглядывает за тобой, – соглашается Тай.

Я прикусываю губу. Хватит уже искать вопросы, пора находить ответы.

– Значит, люди теперь вышли за пределы двух планет. И встретили инопланетян. Я одного вчера вечером видела. Я так понимаю, она тут главная?

– Да, командир де Стой, – подтверждает Тайлер. – Бетрасканка. С планеты Траск в системе Белинари. Живут они в основном под землей и не усваивают витамин D, как мы, отсюда недостаток меланина и контактные линзы. Но биологически мы очень похожи. Они были первым видом, с которым человечество установило контакт. Лет двести назад мы с ними воевали, но уже несколько поколений они наши самые сильные союзники.

Я вспоминаю парнишку, который мне привиделся. Разъяренный красавец с остроконечными ушами и длинными серебристыми волосами.