Зверолов
Шрифт:
Долорес Орландо осторожно подошла ближе и протянула титану еще одно яблоко. Тот едва заметно улыбнулся, в два укуса съел угощение и поманил землянку раскрытой ладонью. Похоже, он приглашал ее продолжить контакт.
Уже совсем скоро дипломат и лингвист перешли к изучению его речи. Процесс этот давно обкатан и при наличии носителя языка не представляет никаких сложностей.
Начинается всегда с математики. Каким бы ни был разум, какую бы логику и средства коммуникации он ни использовал, математика остается математикой. 2+2=4 — верно для любой звездной
Когда туземец поймет, что от него требуется, можно переходить к существительным и глаголам. На этой стадии запускается лингвистическая программа, демонстрирующая различные предметы и явления. Туземец называет их вслух, а также пишет, если у этого народа есть письменность. Программа запоминает и понемногу составляет словарь. Потом переходим к словосочетаниям, длинным фразам, формируем грамматику…
Конечно, это небыстрый процесс, он может занять недели и даже месяцы, если язык сложен или его носитель не слишком умен. Лингвист рассказала, что, когда она работала над одним из языков Пана, ей попался поразительно неразвитый туземец. Он постоянно смеялся, перемежал речь ничего не значащими междометиями, путал слова, а порой и специально переводил неправильно — ради шутки.
К счастью, титан оказался совсем не таков. Он сразу понял, чего от него хотят, и охотно пошел на сотрудничество. Всего через пару часов был составлен разговорник — пока всего на сотню слов, но этого хватало, чтобы общаться. Перед титаном появлялись все новые субэкраны — большинство изображений он узнавал и сразу называл вслух. Лишь некоторые приводили его в недоумение.
Допреальность и голограммы титана не смущали. В случае с дикарями это немалая проблема — объяснить, что это не колдовство, не чудеса, не злые мороки. Реакции бывают самые разные — от панического страха до благоговейного восторга.
И однако лингвиста ожидало разочарование. Она уже предвкушала величайшее открытие в своей науке за последние сто лет, но увы — завершить хотя бы словарь так и не удалось.
Титан выучил всеземной первым.
Это особенно поразительно, поскольку лингвистическая программа не предназначена для обучения туземцев. Конечно, в процессе они обычно запоминают сколько-то земных слов, но для свободного общения этого недостаточно. А титан уже на третьи сутки бегло заговорил на языке пришельцев.
Всеземной — самый простой и понятный язык в истории человечества. Он основан на модифицированном эсперанто, имеет тридцать шесть букв в алфавите, предельно логично структурирован и не имеет никаких исключений. Однако даже его еще никто и никогда не усваивал всего за три дня.
Лингвист была разочарована, но остальные отнеслись к этому с воодушевлением. У землян были тысячи вопросов. Ученые смотрели на титана жадными глазами. Каждому хотелось немедленно расспросить его о… да обо всем!
И однако никто не решался заговорить первым. Все смущенно переглядывались. Человечество впервые встретилось с инопланетянами, значительно обогнавшими их в развитии, и никто не был уверен, что с этим следует делать. На той же планете Иннаа контакты с туземцами ограничены до предела — чтобы не испортить их путь развития. А сейчас люди сами вдруг оказались в роли таких туземцев.
Так следует ли им лезть в конец учебника?
Кажется, титан тоже прекрасно понимал, что за чувства обуревают обступивших его космонавтов. Но он совершенно не собирался как-то разрешить ситуацию.
— Как вас зовут? — наконец спросила Орландо.
Собственно, она это уже знала — именами они обменялись в первые же минуты контакта, — но ей хотелось услышать ответ еще раз. Убедиться, что она все правильно поняла, что титан в тот раз произнес именно свое имя, а не «я» или «палец». Такое при контактах уже случалось.
— Китангер, — невозмутимо произнес титан. — На вашем языке это означает Промыслитель.
Вновь воцарилось неловкое молчание. Все знали, что следует делать при контакте с первобытными народами. С равными себе земляне тоже нашли бы общий язык. Но здесь ситуация беспрецедентная, и готовые инструкции и правила ничем не помогут.
— Вы ведь… многое знаете, верно? — неуверенно спросила Орландо.
— «Многое» — очень расплывчатое понятие. Мне известны некоторые факты, не отрицаю. Вы хотите узнать что-то конкретное?
— Если не возражаете. Для начала нам хотелось бы узнать о вас побольше…
— Конкретно обо мне или о моем народе?
— О народе, если не возражаете. Как он называется?
— Не думаю, что вам что-то скажет наше самоназвание.
— И все-таки?
— А как называете нас вы?
— Кхм… титанами, — смущенно ответила Орландо.
— Это вполне подходит. Вы хотите узнать что-то еще?
— Кхм… скажите, давно ли вы уже на этой планете?
— Смотря что понимать под этим словом. «Давно» — очень растяжимое понятие.
— Меня интересует объективная продолжительность. Сколько лет прошло с того времени, как была построена эта пирамида?
— У меня нет достоверных сведений насчет этого. Могу лишь ответить, сколько времени провел в ней лично я. Семнадцать местных лет.
— Семнадцать лет?! И все эти годы вы… сидели на одном месте?!
— Конечно. Вас это удивляет?
— И вам не нужно было есть, пить?..
— Эти вещи несущественны.
— Кхм… вы ведь не робот? — уточнила дипломат. — Не андроид?
— Нет, я живой, — чуть заметно улыбнулся Китангер. — Из плоти и крови. Был зачат мужчиной и рожден женщиной.
— А можно об этом немного подробнее?
— Я не был свидетелем этого процесса, простите.