Зверолов
Шрифт:
Сейчас вот он долго и пристально смотрел на Трооста, а потом начал ему выговаривать насчет злоупотребления мучным и жирным. Модифицированный желудок и оптимизированный обмен веществ — это замечательно, но меру все равно надо знать.
Поскольку сам кок имел почти шарообразную форму и постоянно держал ИГ-пояс на пятидесятипроцентном весе, прозвучало это несколько несправедливо. Тем не менее Троост пообещал принять рекомендацию во внимание.
И только он это сделал, как на визоре вспыхнул субэкран гравиуловителя. Болтавшийся до этого где-то на краю восприятия, он разросся,
Про обед все сразу позабыли. Каждый член экипажа уставился на допреальный экран, видимый одному ему, но точно такой же, что и у всех остальных. Там истово колебалась волна, похожая на комплекс, отображающий систолу желудочков.
Звездная система!
Гиперлоцман тут же застыла с недоеденной сосиской во рту. Ее глаза превратились в пару бурлящих омутов — с такой скоростью там замелькали субэкраны.
Все остальные замерли в предвкушении. Кок попытался забрать у гиперлоцмана сосиску, чтобы та не подавилась, но не успел. Гиперлоцман очнулась, обвела окружающих ошалелым взглядом, в два приема дожевала свой обед и провозгласила:
— Найдена новая звезда!
Гвалт в столовой поднялся неописуемый. Все принялись поздравлять друг друга, хлопать по плечам и спинам, а кок уже разливал натуральное шампанское, дюжина бутылок которого специально хранилась на камбузе.
Следующие несколько часов «Джеймс Кэмерон» неподвижно стоял в одной точке, замеряя координаты. Несмотря на всеобщее воодушевление, выходить из гиперпространства капитан не спешила.
Входя в звездную систему в самый первый раз, ориентируешься лишь на гравитационный всплеск. Крайне неточная информация. Разумеется, ни один капитан не пойдет в самый центр — там запросто можно поймать поцелуй звездного протуберанца. Но и с краю опасностей хватает.
В то же время нежелательно и слишком сильно удаляться. В гиперпространстве действует не евклидова геометрия, а эшерова. Отодвинешься от гравитационного всплеска совсем чуть-чуть, едва заметно — а в обычном пространстве это может обернуться световыми месяцами.
— Судя по локативности всплеска, система двойная, — задумчиво произнес навигатор.
— И крупная, — добавила гиперлоцман. — По меньшей мере восемь планет. Возможно, есть астероидные пояса.
— Наверняка есть. Нестабильность высокая. Вот это затухающее колебание — явный признак обширного метеороидного поля.
— Там мы выходить не будем, — сразу решила капитан. — А что у нас с этой стороны такое белеется?
— Малый очаг возмущения. Два больших — звезды, а этот — очень крупная планета. Скорее всего, газовый гигант.
— Только один?
— Если есть другие, они слишком малы и на предварительных сканах себя не проявляют.
— Я предлагаю выйти вот здесь, — увеличил участок допреальности старпом. — Этот сегмент практически чист от гравитационных возмущений, так что планеты там сейчас явно отсутствуют. Риском воткнуться в комету или астероид можно пренебречь. Есть небольшое гало, но это скорее всего пылевая туманность.
Капитан кивнула. Она и сама склонялась к указанному сегменту. Чистый, гладкий, и в пределах всплеска.
— Приготовиться к выходу из гиперпространства, — объявила капитан. — Переход через три… две… одна…
В невидимой вспышке, с беззвучным хлопком «Джеймс Кэмерон» перешел в обычный трехмерный космос. И все, кто был на мостике, невольно вздрогнули — ибо звездолет вынырнул посреди метеорного потока!
Видеокна на стенах и потолке создавали эффект открытого пространства — казалось, что это и в самом деле корабельный мостик, окруженный бескрайней черной пустотой. Но сейчас пустота была совсем не пуста — в ней с бешеной скоростью мчались миллионы метеорных тел!
Были здесь крошечные, чуть побольше песчинки, камушки. Были и громадные глыбы, размером с мелкий астероид. Но было их невероятно много, и были они совершенно всюду!
— Предел щитов! — рявкнула капитан. — Носом против хода!
Защитные экраны и без того уже разгорались все ярче. В миг гиперперехода они обязаны быть отключены, ибо затрудняют навигацию, но в классическом пространстве силовое поле работает всегда. Хотя обычно на минимальной мощности — для мелких небесных тел большего не требуется, а крупные засекаются издали, и от них проще уклониться.
Но сейчас… сейчас «Джеймс Кэмерон» словно попал в гущу космической битвы. За те краткие секунды, что прошли меж выходом из гиперпространства и включением силовых полей, его корпус получил шесть ударов. По счастью, то были метеороиды-крошки, не оставившие даже следов на броне корабля-пионера. Но их более крупные собратья уже то и дело заставляли защитные экраны вспыхивать, точно при обстреле.
Капитан Ромен досадливо закусила губу. Она вытянула худшую карту в колоде.
Конечно, время от времени такое случается. Точка выхода определяется приблизительно, поэтому даже при возвращении в Солнечную систему имеется некоторый риск. Всегда есть шанс выйти из гиперпространства перед самым носом кометы, астероида, орбитальной станции или собрата-звездолета. Очень малый, ничтожный шанс, но тем не менее. Предугадать подобное невозможно.
В случае с малоизученной системой риск повышается. Ну а когда имеешь дело с системой еще неоткрытой, он становится по-настоящему серьезным — запросто можно угодить в гравитационное поле планеты или даже в центр звезды. За два века гиперпространственных плаваний Земля потеряла пятьдесят три корабля-пионера. Двадцать пять из них потом были найдены — судьба остальных двадцати восьми неизвестна по сей день.
По статистике, каждая двадцатая звездная система забирает в жертву открывший ее корабль…
— Что это может быть? — спросила капитан, глядя на россыпь мигающих звезд. — Никогда не видела такого огромного метеорного роя.
— Так называемая метеорная вьюга, — ответил астрофизик. — Обычный метеорный рой — это распавшаяся на кусочки комета или раздробившийся астероид. Метеорная же вьюга — это остатки целой планеты. Судя по тому, насколько густо и плотно располагаются здесь метеоры, катастрофа произошла совсем недавно — возможно, всего несколько лет назад. Мы стали свидетелями чрезвычайно редкого явления.