Зверолов
Шрифт:
— Секундочку. В отличие от тех же дельфинов, паукообезьяны не склонны к взаимовыручке. Если кто-то из стаи повредит конечность, заболеет или просто состарится, он уже не может двигаться с достаточной скоростью и начинает замедлять стаю. Обычно он уходит сам. Если нет — его изгоняют. Если он упорствует — могут даже убить. Но как бы ни обернулось дело, в одиночестве он быстро погибает. И тогда я стал отлавливать таких обреченных особей и отправлять их в зоопарк. Понимаете, что я имею в виду?
Дипломат пожевал губами.
— Хорошо, — прикрыл глаза он. — Беру ответственность на себя. Однако теперь мне хотелось бы услышать, как вы предполагаете действовать. Вмешательство должно быть минимальным, и, разумеется, никакого насилия.
— До жертвоприношения еще почти целый день, — радостно сказал Мимун. — Мы просто незаметно выведем Поющую Радугу за пределы стойбища, а там во флаер — и пусть ищут.
— Не пойдет, — покачал головой дипломат. — Я по-прежнему утверждаю, что спасение только одного человека в данном случае будет половинчатым решением.
— Не хочу показаться занудой, но они не люди, — уточнила Данцер.
— Слово «человек» означает не только определенное млекопитающее из отряда приматов, но и вообще разумное существо. Безусловно, с биологической точки зрения называть рептилоидов Ла-Форше людьми неправомерно, однако с социальной это вполне допустимо. И если уж мы решились на вмешательство, следует довести дело до конца. Человеческие жертвоприношения должны прекратиться.
— Но… но как?.. — пожал плечами Мимун. — Вряд ли мы сможем их просто уговорить. Придется применять силу, а это…
— Зачем силу? — впервые заговорил военный атташе. — Существуют же и психологические атаки.
— В смысле?
— Они же принимают нас за богов, верно?
— Нет, неверно, — не удержался от усмешки Мимун. — Не знаю, кем они нас считают, но уж точно не богами. К богам обычно проявляют… ну… хоть какое-то уважение. А мы для них никто. Пустое место.
— Ну так давайте продемонстрируем, что они ошибаются. Сделаем какой-нибудь большой бум-бабах, устроим парочку знамений и скажем, что боги хотят лично забрать свою жертву. Ну и чтоб больше никого наверх не посылали. Пусть, не знаю, овец на алтарях режут, или кто там у них…
— Знамений?.. А каких именно?
— Да мало ли вариантов? Фейерверки, голограммы, полетаем на огнедышащих стальных птицах… устроим им большое шоу! И я даже не предлагаю ничего взрывать — обойдемся чисто иллюминационными методами.
— Простите, можно уточнить? — раздался мягкий голос корабельного мозга. — Когда именно состоится этот их ритуал?
— Если ничего не изменится — в полдень. Раньше они всегда проводили его в полдень.
— В таком случае я могу предложить идеальный вариант. Не нужно никаких фейерверков и голограмм — нам поможет сама природа.
— Что вы имеете в виду?
—
Дипломат еще немного поразмышлял, медленно кивнул и сказал:
— Даю «добро». Но никакого оружия. Даже стоперов.
На следующее утро все этнографы, половина экипажа, дипломат, военный атташе и Маартен Троост явились в стойбище. Увидев сразу четырнадцать гостей, рептилоиды явно не обрадовались. Они уже выпотрошили и разделали вчерашнего глотосвина, а теперь собирались его жарить и совершенно не стремились делиться со всеми подряд.
Но по крайней мере они не прогнали землян. Даже позволили снова присоединиться к пиршеству. Хотя многие и бросали на чужаков взгляды «самим мало, а тут еще эти…».
Часть землян стояла за то, чтобы начать все прямо сейчас, не дожидаясь жертвоприношения. Конечно, с затмением совпало удачно, но оно особо не нужно. Земные технологии могут устроить и куда более впечатляющее зрелище.
Включить рептилоидам какой-нибудь современный голофильм в мегамасштабе — и довольно с них. «Гнев Сверхновой», например, или «День последний». Когда в небесах разверзнется черная дыра и оттуда поскачут Четыре Всадника, трудно будет остаться равнодушным.
Но было все же решено, что это чересчур. Действовать надо как можно мягче и естественнее.
И вообще, грех не воспользоваться таким удачным случаем. Фильм можно и завтра посмотреть, а затмение на бис не повторят.
Так этнографы сидели вокруг очагов, на которых жарилось мясо, и напряженно обсуждали план. Чтобы туземцы ничего не заподозрили, делалось это молча, текстовым набором. Инфы создали виртуальный круглый стол, в допреальности появились карты и чертежи. Над Поющей Радугой повисла огромная красная стрелка — чтобы никто не забыл, кого тут нужно выручать.
Наконец пиршество закончилось. Шаман произнес ритуальную фразу, и рептилоиды двинулись к святилищу. Судя по тому, как они поглядывали на Поющую Радугу, та и впрямь была обречена.
А земляне тревожно уставились на часы. Слишком рано, еще шесть с половиной минут!
Все рассчитывали, что затмение начнется до ритуала. Уже было распланировано, как Мимун встанет в дверях святилища подобно ветхозаветному пророку и провозгласит, что само небо против разбазаривания человеческих кадров. Сегодня утром он целый час репетировал свою речь. Долго играл с программой модуляции голоса, выбирая самый внушительный тембр. А они уже… дверь уже закрывается!
Как и обычно, по обе стороны двери встали вооруженные стражники. Они так важно напыжились, словно охраняли… Троост задумался, ища подходящее сравнение. На Земле сейчас ничего не охраняют. Когда-то существовали, конечно, всякие сторожа, часовые, телохранители… но это же давно, в прошлом.