Звери
Шрифт:
Однако, в моем мозгу возникла мысль, что я уже уже где-то видела его, вот только не могла вспомнить, где именно. Сейчас мне даже думать было тяжело. Почтенный старец склонился надо мной, и ласково сказал:
– Вставай Летиция, тебе пора домой.
Я даже не стала отвечать ему. Да и зачем? Сейчас придет колдун, и тогда и я, и этот старик окажемся в клетке. Смерть уже поджидала меня. Мне лишь хотелось сказать ему об этом, предупредить об опасности, исходящей из недр пещеры, отплатить хоть чем-то за его доброту, но не было сил.
Но старец, пришедший за мной, оказался не таким бессильным, как предполагал
– Нам нужно уходить, - снова произнес он, но уже более властным голосом, не подразумевающим каких-либо сомнений в адрес высказанного, - скорее!
И только теперь мне стало ясно, как до этого не хватало такой отцовской непререкаемости. Когда всему сказанному можно просто верить, не отягощая себя необходимостью выбора. Все во мне говорило, что этому нуару необходимо довериться, к тому же, выбор был невелик: отдаться на волю жрецу, или последовать в неизвестность за голосом, внушающим доверие.
Этот выбор был предопределен заранее. Я превозмогла все то, что тянуло меня вниз, и попыталась сделать шаг. Это было не просто, но старик поддерживал меня. Его руки оказались на редкость сильными. Они, наверное, могли удержать не одну меня. Я делала шаг за шагом, дававшиеся мне с особым трудом. Мне казалось, что на следующий такой шаг сил уже не будет. Но все же они находились. Словно из ниоткуда. Не знаю даже, было ли это из-за воспоминаний о моей семье, Николасе, или просто из-за желания жить. Но главное - это желание жило.
Мы вошли в проем, представлявший собой раскол скалы, и темнота окружила нас. Я совершенно точно знала, что она несет в себе - безысходность, печаль, погибель. И я не хотела вновь почувствовать все это. Мне стало так страшно, что я даже пожалела о своем уходе. Ведь никто не знал, куда на самом деле ведет меня этот незнакомец, а там, по крайней мере, света хватило бы до того, пока я не усну. И вместе со сном получу свободу от всего того, что тревожило меня в этом мире. Однако, превозмогая свои слабости, я старалась прогнать ужасы, которые в меня вселяла тьма, и шла вперед.
С каждым движением тела, приближавшим меня к цели, силы возвращались ко мне. Я подумала, каким же страшным, наверное, должно было быть это место, раз оно лишь своими стенами высасывает из нуара жизненную энергию. Что уж говорить о жертвенных столах, безжалостно окропленных невинной кровью?!
Но вот впереди появился свет. Нет, это было не дневное свечение, которое своими яркими белыми лучами гонит тьму, но присутствовало в нем что-то такое, что давало надежду. А в ней я сейчас нуждалась больше всего.
С нашим приближением он становился все желтее, и, когда мы совсем к нему подошли, мне удалось разглядеть, что перед моими глазами была моя комната, в которой я легла спать накануне.
Я вгляделась в знакомые очертания помещения, и увидела себя, спящую на кровати. Точнее, это была всего лишь видимость сна, хотя внимательный нуар сразу же мог заподозрить неладное. Мое лицо было таким бледным, что казалось, будто в нем не осталось ни кровинки. Руки покоились по бокам тела абсолютно неподвижными
Подойдя вплотную к своей комнате, мой дух остановился. Не зная, что мне делать дальше, я вопросительно посмотрела на своего спасителя.
– Меня еще можно спасти?
– Этот вопрос невольно слетел с губ, и я ужаснулась тому, как устало звучал этот голос, рожденный на моих устах.
– Можно, - ответил он, - осталось сделать последний шаг.
Я еще раз взглянула на старца, и мы одновременно переступили черту знакомой комнаты. Здесь мы были в безопасности. Наши души укрылись от угрозы.
Дыхание мое сбилось, все тело было объято усталостью и болью, но я все же продолжала дышать. Вдох за вдохом, дававшиеся мне с огромными усилиями. Я просто физически ощущала, как сжимались и разжимались внутренние грудные мышцы, растягивая и приближая друг к другу ребра. Мои легкие словно у младенца, с болью расправлялись, доставляя мне дискомфорт.
И это было прекрасно! В первый раз, даже еще не открывая глаз, я чувствовала такую любовь к жизни. Все мое существо дышало самим существованием и возможностью его почувствовать. Впервые за всю мою бытность я чувствовала счастье не потому, что достигла чего-то и не потому, что обладаю каким-то благом, а потому что просто живу. Наверное, только оказавшись на волоске, можно оценить это чудо. Я чувствовала, как кровь, набирая обороты, бежала по венам, как мышцы вновь приобретали возможность сокращаться, как разум начинал мыслить. И сейчас мне хотелось только одного: продолжать дышать. Как никогда хотелось осуществить все задуманное.
Но для начала нужно было открыть глаза.
Первое, что я увидела перед собой - испещренное морщинами лицо своего спасителя, который на редкость внимательными, умными глазами словно проникал в саму душу. Видел мои боль и радость, понимал меня. Было видно, как он устал, но его взгляд продолжал буравить меня.
– Ты очнулась?
– Голос, как ни странно, звучал не так ласково, как в пещере.
– Кажется, да, если я все еще не грежу. Спасибо вам!
– Я судорожно схватила старца за руку, и сжала ее, но он не позволил мне долго сдерживать свою ладонь в моих.
– Если бы ты сразу рассказала о том, что с тобой произошло, ничего этого просто не было бы, - еще жестче сказал он, и теперь мне стало понятно, что без упреков здесь не обойтись.
– Я не знала, к кому можно было обратиться, - моя попытка оправдаться не удалась, - да и кто мог знать, что такое случиться? Мне и сейчас не совсем понятно, что произошло.
– А то, что на стреле ты видела символы, которые, надеюсь, тебе непонятны, не вызвало настороженности? Не заставило задуматься об их смысле?