Звереныш
Шрифт:
Лео, должно быть, отполз - или его отбросило - за сиденья в багажный отсек. Там осталось единственное безопасное место в тяжелой, искореженной машине. Хьюланн поднял вещмешок с ноги мальчика и перевернул его на спину.
– Лео, - позвал он мягко. Затем громче. Потом он уже кричал, хлопая ладонью по маленькому личику.
Лицо мальчика оставалось мертвенно-бледным. Губы слегка посинели. Используя чувствительные подушечки на кончиках пальцев, Хьюланн ощупал кожу мальчика, чтобы определить температуру его тела, и установил, что она была ужасающе низкой. Он вспомнил, какая
Он порылся в вещмешке, вытащил мощный персональный обогреватель и нажал большим пальцем кнопки на гладком сером предмете, похожем больше на отполированный водой камень. И в ту же секунду почувствовал мощный поток тепла, которое даже ему было приятно. Он положил прибор возле мальчика и принялся ждать.
Через несколько минут снег, набившийся в машину, растаял и потек по наклонному полу, скапливаясь в углах. Синее лицо мальчика начало розоветь. Хьюланн посчитал, что самое время ввести стимулятор. Из разбросанных в мешке медикаментов он наполнил иглу сывороткой и ввел ее в пульсирующую вену на запястье мальчика, стараясь быть предельно осторожным, чтобы не причинить вреда, не рассчитав свои силы.
Мальчик зашевелился и вдруг вскочил как после ночного кошмара. Хьюланн успокоил его, погладив по золотистой голове. Однако прошло еще десять минут после этих первых признаков возвращения Лео к жизни, когда мальчик осознанно открыл глаза. Они были налиты кровью.
– Привет, - сказал он Хьюланну.
– Как холодно.
– Сейчас станет теплее.
Мальчик придвинулся к обогревателю.
– Ты в порядке?
– Замерз.
– А кроме этого? Переломы? Раны?
– Не думаю.
Хьюланн прислонился к спинке пассажирского сиденья, а сам сидел на том, что должно было быть стеной. Он глубоко вдохнул через рот и почувствовал, что первичные ноздри все еще закрыты, и открыл их. Теплый воздух приятно разливался по легким.
Через некоторое время Лео встал, придерживая голову руками, и начал массировать виски.
– Нам нужно выбираться отсюда, - сказал Хьюланн.
– За нами скоро пошлют. Нам нельзя терять ни минуты. К тому же наш единственный источник обогрева очень скоро выйдет из строя, если мы будем включать его на полную мощность. Нам нужно найти место, где укрыться и восстановить силы.
– Где?
– Выше в горах. Нет смысла спускаться вниз. Мы не знаем, есть ли там что-нибудь вообще. А наверху - дорога. Если мы выйдем на дорогу, следуя по дорожным ограничителям, то обязательно рано или поздно выйдем к какому-нибудь зданию.
Лео с сомнением покачал головой:
– Это очень высоко?
– Не очень, - солгал Хьюланн.
– Но я замерз. И устал. А еще я очень хочу есть.
– Мы используем обогреватель, - сказал Хьюланн.
– И сейчас немного поедим, перед дорогой. Тебе нужно как-нибудь справиться со слабостью. Мы должны спешить. Скоро пошлют Охотника.
– Охотника?
– Один из наших. Но не такой, как я. Он охотится.
Когда Лео заметил в глазах Хьюланна неподдельный
Но Хьюланн дал ему понять, что есть только один Охотник - или всего несколько. Тогда вообще непонятно, зачем эта война. Все это оставалось сплошной загадкой.
Хьюланн вытащил что-то напоминающее по составу пшеничный хлеб - хотя, подумал Лео, вкус несколько отличался, и в худшую сторону. Он не сказал этого вслух. Хьюланн гордился качеством продуктов, которые ему удалось раздобыть, и считал их некоторыми из немногих наольских деликатесов. В любом случае спорить с этим означало унизить его.
Они также съели несколько рыбьих яиц, залитых кисло-сладким гелем. Это, отметил Лео, было действительно чем-то особенным. Он бы съел и больше, но Хьюланн указал на опасность того, что на переваривание пищи расходуется много тепла, и таким образом он потеряет тепло, необходимое для того, чтобы не умереть от холода. Поэтому было бы мудро использовать тепло более рационально.
После того как они закончили трапезу и по возможности согрелись, Хьюланн закрыл мешок и швырнул его в окно. Тот скатился по капоту и повис на скале. Затем наоли вылез сам, очутившись в снежном вихре, и вытянул Лео через разбитое окно. Они сползли на землю, Хьюланн подхватил сумку. Он поручил Лео нести обогреватель, не обращая внимания на протесты мальчика по поводу того, что наоли был абсолютно голым. Хьюланн пообещал, что будет периодически приближаться к Лео, чтобы ловить волны тепла.
Они направились вверх по склону горы. Несмотря на то что был уже день, видимость улучшилась не намного. Они могли различать только расстояние в пределах тридцати шагов. Облака висели низко-низко и грозили остаться в таком положении надолго. Но Хьюланн был доволен. По крайней мере, из-за темноты и сплошной стены из белых хлопьев Лео не сможет увидеть, как далеко от них вершина горы...
– Я пойду впереди и буду прокладывать дорогу, - сказал он Лео. Держись ближе ко мне, шаг в шаг. Ползи, где я ползу, шагай, когда я встану. Договорились?
– Я могу выполнять приказы, - заявил мальчик высокомерно.
Хьюланн засмеялся, хлопнул Лео по плечу, повернулся и сделал первый шаг на пути к вершине...
...и одновременно с этим услышал первое слово тревоги по Фазисной системе.
Баналог напрягся всем телом, сидя на стуле, когда услышал, как в Фазисной системе прозвучали первые слова тревоги. Сладкий наркотик полностью прекратил свое действие еще час назад, но Баналог решил ждать по возможности дольше, перед тем как объявят тревогу и на поиски Хьюланна и мальчика выйдет Охотник. Сначала он подумал, что эта тревога касается не Хьюланна. Она исходила от женщины по имени Фиала, археолога и весьма известного в технических кругах современного эссеиста. Но когда он убедился, после первых же слов сообщения, что Хьюланн и ее связал и заткнул рот кляпом, он не мог больше ждать. Он присоединил свой голос к ее голосу.