Звереныш
Шрифт:
Капитализм был отличной системой до тех пор, пока человек пользовался ею. Но когда система развилась до такой степени, что стала управлять судьбой общества, а не наоборот - капитализм стал опасным. Подчинение интересам буйного роста капитализма привело к угрожающему загрязнению воздуха еще задолго до войны с наоли и послужило причиной кризиса перенаселения (по принципу: чем больше детей - тем больше покупателей). В первые дни войны никто не утруждал себя выяснением причин, по которым наоли захотели начать конфликт, потому как для ведения- войны требовались продукты производства. Игра
Когда же стало ясно, что наоли побеждают, ненависть людей достигла таких размеров, что они уже и вовсе не желали садиться за стол переговоров. Бессмысленная война продолжалась - и вполне заслуженно была проиграна.
"Голубая стрела" была капиталистической игрушкой, которая доказывала, что система могла производить качественные вещи. Но человек, создавший "Голубую стрелу", был, наверное, редкой пташкой: он правил своими деньгами, а не деньги им.
Дэвид развернул к себе пульт управления и посмотрел на клавиши. Немного подумав, он набрал:
"КАЛИФОРНИЯ. КРАТЧАЙШИЙ МАРШРУТ".
Компьютер издал булькающий звук, зажужжал и произвел три звуковых сигнала, после чего ответил:
"ЦЕЛЬ ОПРЕДЕЛЕНА. МАРШРУТ НАМЕЧЕН. ПОДТВЕРДИТЕ КОМАНДУ".
Дэвид напечатал:
"ПОДТВЕРЖДАЮ".
"Голубая стрела" старательно набирала скорость, вырываясь за пределы темного железнодорожного парка, все быстрее и быстрее, пока не поплыла мимо пустого города, мягко скользя по гладким рельсам.
Дэвид едва справился с искушением дернуть за серебряный шнурок, чтобы свистящим гудком оповестить о своем отправлении. Ему очень хотелось остаться незамеченным.
И еще он просто разрывался между двумя желаниями. С одной стороны, его так и тянуло остаться созерцать вид из окна и наблюдать рассвет из водительского сиденья. А с другой - его ожидали картриджи. Решившись наконец, он вернулся в комнату, выбрал приключенческий роман и включил аппаратуру. Появились звук и изображение - звук глубоко раздавался в ушах, в то время как перед его глазами предстала вполне реальная картина описываемых событий. Каждый раз, когда эмоции переполняли парня, он, не в силах сдерживать себя, выключал звук и изображение и смотрел, как "Голубая стрела", слабо урча, катится по рельсам по направлению к Калифорнии и Убежищу...
До рассвета оставалось сорок девять минут.
Очень скоро Охотник поднимется. И облачится в одежды Охотника. И испросит благословения на святую месть...
Глава 6
Сверхразуму Хьюланна пришлось ждать всего несколько мгновений, пока органический мозг вернется к жизни.
Когда Хьюланн полностью пришел в себя, он сразу же ощутил сильный холод. Если наоли воспринимает температуру воздуха вокруг так остро, значит, положение дел оставляет желать лучшего.
Что, впрочем, так и было.
При падении он вылетел из вездехода и скатился по склону заснеженной горы, ободрав до крови в нескольких местах свою грубую кожу. Сейчас он лежал в глубоком сугробе, который намело возле семи толстых сосен. Выглядывая из свой берлоги, он изучал стенки колодца, пробитого его телом. Тепло кожи наоли растопило белые кристаллы, но из-за сильного холода они снова замерзли. Хьюланна покрывала
Даже наоли не могут долго выжить в подобных условиях. Шатаясь, он приподнялся, затем выпрямился и изо всех сил рванулся вон из сугроба. Он стоял на морозном воздухе раннего утра, за полчаса до рассвета, пытаясь разглядеть в темноте хоть какие-то признаки Лео и вездехода.
Но ничего не увидел.
К тому же даже то, что он видел, периодически покрывала пелена клубов пара, извергаемых всеми четырьмя его ноздрями. Особенно нижними, которые брали на себя основную нагрузку при дыхании. Хьюланна это сильно раздражало (он не мог прикрыть вторичные ноздри). А ведь ему нужно было сейчас действовать как можно быстрее и обдуманно.
Он поднял голову и начал осматривать гору, однако ее вершина была скрыта от глаз. Темнота и падающий снег ограничивали диапазон видимости на уровне тридцати футов.
Сколько же они летели с обрыва? В каком месте он вылетел из машины? Упал ли вездеход у подножия горы или завис где-то на полпути? Лео жив или мертв? Или умирает?
Хьюланн почувствовал, как его охватила паника после последних вопросов. Если Лео мертв или умирает, какая же у него теперь цель? Если Лео мертв и наоли не сможет помочь ему, тогда весь этот полет, все его преступление, с которого все началось, потеряли всякий смысл. Придется сдаться. Смысл утерян. Символ погиб.
– Лео!
– громко позвал он, но слова унесло ветром, и они потонули в вое бушующей стихии.
Хьюланн развернулся, съежившись от' встречного ветра, сложил у рта руки и позвал снова. Его ладони чуть приглушили крик, но они и помогли несколько ослабить рассеивание звука ветром. Хотя, если предположить, что Лео мертв или без сознания, толку от его криков не много.
Он стоял, широко расставив ноги, по колено в снегу, осматриваясь по сторонам, растерянный и испуганный. За все предыдущие почти триста лет жизни он еще не оказывался в таком положении. Самые опасные ситуации пугали его не больше, чем крыса-мутант в подвале несколько дней назад. Да вдобавок ко всему, он находился сейчас в незнакомой стране, как в капкане, - без транспорта, полагаясь только на свои ноги, в то время как погода вокруг была до такой степени ужасной, что он не мог вспомнить что-либо подобное на своей родной планете. А где-то рядом был мальчик, возможно тяжело раненный, которого обязательно нужно найти. И даже если им удастся выбраться отсюда на дорогу, идти им будет некуда. У них нет друзей.
А ветер вокруг все кружил и кружил, задувая снег глубоко под чешуйки на его коже. В некоторых местах крошечные льдинки так и оставались там. Хьюланн стоял неподвижно, в то время как его глаза пытались различить какое-то слабое свечение вдали. Сейчас он больше напоминал статую, вылепленную сумасшедшим, чем кого-либо, хоть в какой-то мере наделенного разумом. Чужой среди чужого мира. Ему показалось, что даже ветер беснуется от одного лишь его присутствия, а снег падает только из-за того, что он просто стоит и всматривается в темноту.