Зверь

Уорд Дж. Р.

Но это действительно ощущалось так. Пустое пространство. Пустота.

– Прости, - услышала Мэри собственное бормотание. Хоть это и не имело смысла.

– Пожалуйста,- взмолился Рейдж.
– Никогда не говори так...

Ой, оказывается, он подошел и стоял перед ней на коленях, положив руки на нее ноги. Бирюзовые глаза смотрели на нее так, будто он вот-вот умрет от мысли, что причинил ей боль.

Мэри коснулась ладонью его щеки и ощутила тепло его лица.

– Ладно, я не стану извиняться за это, - сказала она.
– Но мне жаль нас обоих.

Ты не хочешь это чувствовать, и я тоже не хочу, и все же мы здесь...

– Нет, все не так, потому что я отказываюсь от этого. Я не позволю этому влиять на себя или на тебя...

– Я не упоминала о том, как сильно я ненавидела рак?
– Мэри опустила руку, полностью осознавая, что пытается его переубедить, но не могла остановиться.
– Я очень, очень, очень сильно ненавидела эту болезнь. Я так рада, что вампиры ей не болеют, потому что если бы тебе когда-нибудь диагностировали рак в каком-то его проявлении, я бы всерьез возненавидела вселенную до конца своего бессмертного существования...

– Мэри, ты слышала, что я сказал?
– Рейдж взял ее руку и снова прижал к своему лицу.
– Я больше никогда не стану об этом думать. Я не позволю этому встать между нами. Это не будет...

– Эмоции устроены иначе, Рейдж. Я психотерапевт, я знаю, - она попыталась улыбнуться, но не сомневалась, что вышла какая-то гримаса.
– Мы не можем выбирать, что нам чувствовать... особенно, когда речь идет о чем-то настолько фундаментальном, как дети. Не считая смерти и выбора того, с кем провести всю жизнь, дети - это сама основа существования.

– Но можно выбирать, что делать со своими эмоциями. Ты всегда говоришь это - можно выбирать, как реагировать на свои мысли и чувства.

– Да. Вот только... в данный момент это не кажется рабочим планом.

Боже, подумала она, почему бы людям просто не вдарить своим терапевтам коленом по яйцам. Та лицемерная хрень в духе «испытывай чувства, но позволь своему разуму контролировать реакцию» вообще не помогала в такой ситуации - когда ты на грани срыва, и твой партнер не лучше, и голос в глубине души нашептывает, что вы двое никогда с этим не справитесь, потому что, Боже, кому это под силу?

Ах да, постскриптум: это все ее вина, потому что это у нее недоставало фертильных яйцеклеток...

– Мэри, посмотри на меня.

Наконец, подчинившись, она была удивлена решительным выражением его прекрасного лица.

– Я отказываюсь позволять чему-либо встать между нами, и уж тем более какой-то идиотской фантазии о детях. Что есть, то есть. Роф и Зед? Да, у них и их женщин есть дети, но они вынуждены жить в реальности, где их шеллан могут умереть - нахрен все это, Роф едва не потерял Бэт. А Куин? Да, конечно, он не влюблен в Лейлу, но не говори мне, что он не переживает за эту женщину всем сердцем, учитывая, что она вынашивает двоих, - Рейдж выдохнул и отстранился, упершись ладонями в пол. Его взгляд метнулся к изголовью и блуждал по нему, прослеживая узорные изгибы.
– Когда я думаю об этом логически... каким бы сильным ни было желанием иметь детей...
– он перенес вес и ткнул себя в грудь, - как бы ни желал

я иметь детей именно с тобой, я точно знаю, что не променял бы тебя ни на какого ребенка.

– Но я бессмертна, помнишь? Тебе бы не пришлось волноваться обо мне во время родов, как твоим братьям.

Взгляд Рейджа метнулся к ней.

– Да, но тогда я бы никогда больше тебя не увидел, Мэри. В этом заключался баланс, помнишь? Ты бы и не знала, что мы были вместе... но я бы знал. До конца своей жизни я бы знал, что ты есть на этой планете, живая и здоровая... я просто не мог бы видеться с тобой, касаться тебя, смеяться с тобой. А если бы я случайно на тебя наткнулся? Ты бы упала замертво, - Рейдж потер лицо. – То, что ты не можешь иметь детей... благодаря этому мы вместе. Это не проклятье, Мэри... Это благословение. Это спасло нас.

Мэри сморгнула слезы.

– Рейдж…

– Ты знаешь, что это правда. Ты знаешь, что это баланс, - он сел и взял ее за руки.
– Ты знаешь, что из-за этого у нас есть все. Ты дала нам наше совместное будущее именно потому, что неспособна выносить моих сыновей и дочерей.

Когда их взгляды опять встретились и задержались, Мэри вновь начала бормотать извинения. Но Рейдж их не принял.

– Нет. Я не стану это слушать, Мэри. Серьезно. Я не слушаю, черт подери. И знаешь что? Я бы ничего не изменил. Ни единого момента.

– Но ты хочешь...

– Не больше, чем я хочу, чтобы ты оставалась со мной, рядом, жила со мной, любила меня, - Рейдж не отводил от нее взгляда, и сила его убеждения была столь велика, что заставляла его глаза гореть.
– Я серьезно, Мэри. Теперь, когда я думаю об этом... когда подсчитываю все мысленно... Нет. Жизнь без тебя - трагедия. Жизнь без наших детей - ну, всего лишь другой путь.

Первым инстинктом Мэри было застрять в собственной драме, в беличьем колесе сожаления, злости и печали, притягательном и неумолимом точно черная дыра. Но затем она попыталась осознать прошлое, постаралась посмотреть на все с другой стороны.

Что вернуло ее на безопасную территорию?

Любовь в его глазах.

Рейдж смотрел на нее снизу вверх и его взгляд был подобен солнцу, источнику тепла, любви и жизни. Даже учитывая все, чего она ему дать не могла, он как-то умудрялся смотреть на нее так, будто все, что имело значение... находилось прямо перед ним.

И в этот момент Мэри кое-что осознала.

Жизнь не должна быть идеальной... чтобы в ней присутствовала настоящая любовь.

Это всего лишь другой путь.

Когда эти слова сорвались с губ Рейджа, произошло что-то странное. Как будто с его плеч упал груз, все стало легким и словно воздушным, его сердце запело, душа освободилась от бремени, расстояние, закравшееся между ним и его женщиной, испарилось точно дым, точно поднявшийся туман, точно прошедший ураган.

– Я бы ничего не стал менять, - произнеся эти слова, он ощутил... свободу.
– Ничего. Я бы ничего не стал менять.

– Я бы не стала винить тебя в обратном.

– Ну, а я не стал бы ничего менять, - Рейдж поглаживал ее лодыжки, слегка сжимая, чтобы она посмотрела на него.
– Совсем ничего.