Зверь

Горская Ника

Их «равновесие» нередко означает подавление одной из сторон, чтобы другая могла продолжать существовать.

Фактически своим решением Леон поставил точку на своей личной жизни.

Ведь стражи лишены подобной «слабости».

Не хочу думать, что я причастна к его выбору, но не могу перестать это делать.

Если бы я знала, что он задумал, то попыталась бы переубедить.

Всё бы сделала для этого.

Ведь стать частью системы для такого сильного оборотня как Бережнов

не составляет особой сложности, а вот выйти из неё… невозможно…

Глава 52

Лера

– - Бабушка тебя очень любит, родной мой, - после этих слов мама с умилением принимается тискать щёку сидящего за обеденным столом Матвея.

Стоя у окна, наблюдаю за тем, как малыш недовольно кривится, пытаясь отстраниться от навязанной ласки.

– - Хочешь ещё конфетку? – мама идёт на крайние меры, стараясь расположить к себе внука.

Невольно улыбаюсь. В проявлении чувств малыш, пожалуй, полная копия своего отца.

От мыслей об Айдаре внутри болезненно ёкает.

Продолжительным вдохом пытаюсь снизить давление в груди.

В кухне родительского дома витает сладкий аромат свежей выпечки.

Пахнет ванилью. Да, точно.

Говорят, что этот запах действует успокаивающе. Но видимо не на всех.

Вместо умиротворения, я чувствую лишь растущую тревогу, сжимающую мою грудь холодными щупальцами. И беспокойство, которое не унять никакими приятными ароматами.

Айдара нет уже три недели.

И не это самое страшное, а то, что последние десять дней он вообще не выходит на связь.

Я не знаю где он и что с ним.

Отчаявшись, попыталась хоть что-то выяснить у супруги Альфы, но сделала себе только хуже. Полина Астахова ничего не знает о местонахождении наших мужчин. Не думаю, что она меня обманывает.

Не понаслышке зная о «тёмных» сторонах жизни двуликих, и подозрительных методах ведения бизнеса Демида Астахова, предполагать можно всё что угодно.

Айдар настаивал на том, чтобы я была на связи. Не думаю, что это было продиктовано не свойственной ему сентиментальностью. Я уже поняла, что это была необходимость.

Тогда почему он не найдёт способ связаться со мной?

Всё настолько плохо?..

Он же… он ведь… жив?..

Очередной всплеск адреналина провоцирует головокружение.

– - Лера? – будто издалека доносится до меня мамин голос. – Ты меня слышишь?

Кажется, из-за постоянного стресса я становлюсь рассеянной.

– - Что? – спрашиваю, глядя на Матвея.

– - Да что с тобой происходит? Из-за этого… из-за Шакурова что ли мечешься? – выдаёт зло и поджимает губы. – Нагуляется вдоволь и вернётся, сама знаешь.

Её удар достигает цели.

И не потому, что думаю

так же, а потому что моя мать снова открыто демонстрирует свою ненависть.

Она даже не пытается сдержаться, чтобы не сделать мне больно.

Может дело не только в её презрении к Шакурову, но и во мне лично?

– - Мам, а если я рожу от Айдара, ты так же будешь любить моего ребёнка как Матвея? – интересуюсь с показным спокойствием.

Обида острыми иглами пронзает горло.

Сводит так что дышать больно.

Надо признать, этот вопрос шокирует нас обеих.

– - Ты… ты?.. – она даже вслух своё предположение произнести боится.

Вот тебе, Лера, и ответ.

Прими на душу и живи с этим!..

С губ срывается нервный смех.

Глупо было ждать от неё чего-то иного.

– - Нет, я не беременна, - после тяжёлой паузы, говорю я.

Глаза матери вспыхивают облегчением, а мне хочется плакать.

Закусив нижнюю губу, взрослая Лера вполне неплохо держится, а где-то глубоко внутри маленькая недолюбленная девочка срывается в истерику. Всхлипывая, трёт кулачками глаза.

– - Я запишу тебя на приём к Маргарите Львовне, - отвернувшись от меня, она вытирает салфеткой испачканный в шоколаде рот Матвея, - Она подберёт тебе правильную контрацепцию.

Как-то так сложилось, что в нашей семье не принято говорить на такие темы.

И тем сильнее меня удивляют мамины слова. Она настолько не хочет появления на свет моих детей что, наверное, готова положить меня на хирургический стол. Чтобы раз и навсегда избавиться от возможной проблемы.

– - Мы уже поедем, - говорю я.

Подойдя к Матвею, беру его на руки. Хочу отнести в ванную, чтобы умыть.

– - Зачем вам туда ехать? Всё равно кроме няньки там никого. Ночуйте здесь.

– - Нет, - получается слишком поспешно.

Уверена, что она прекрасно понимает, что своей холодностью и нелюбовью ранит меня.

Я правда стараюсь быть понимающей дочерью.

Бережно относясь к её боли от потери ребёнка, пытаюсь не замечать свою ненужность.

Но я ведь не робот.

– - Мы поедем домой, - настаиваю на своём.

Позже, усаживая Матвея в детское автокресло, тыльной стороной ладони незаметно смахиваю скатившуюся по щеке слезу.

– - Пока мой сладкий. Бабушка будет очень-очень по тебе скучать.

– - Пока-а-а-а, - беззаботно кричит Матвей и машет ручкой.

Захлопываю автомобильную дверь и бросив короткий взгляд на маму, радуюсь, что всё её внимание посвящено внуку.

– - Пока, мам.

Обойдя машину, занимаю место рядом с Матвеем.

– - Можем ехать? – интересуется Семён, перехватив в зеркале заднего вида мой взгляд.