Зверь
Шрифт:
Кажется начинает светать. А это значит, что уже четвертый час. Надо поспать. Надо обязательно поспать.
Глава седьмая: Беркутов. Операция с печальным концом.
Мой "Мутант" опять отчебучил - вместо того, чтобы везти меня к любимой жене и дочкам, притартал... Куда вы думаете? Ни за что не догадаетесь. К пивбару "У дяди Вани". Вот придурок! Правда, прежде чем он подстроил мне эту подлянку, мы с ним долго размышляли: что делать? Как выйти на заказчика порнофильмов? "Наружка" за Тугриком ничего не дала. Он обосновался у шалавы Мани-мани и носа не высовывает - наверстывает упущенное после длительного вынужденного воздержания, кобелина. Мани-мани только успевает сумками таскать из гастронома продукты и водяру. Видно, Тугрику хорошо заплатили за своего бывшего кореша Свистуна.
Похоже, что "Мутант" быстрее меня догадался, где искать подельника Тугрика и припер меня к знакомому бару. Остановив своего друга неподалеку от бара в укромном месте, я долго сидел в глубокой задумчивости. Прошлый маленький мордобой здесь мне откровенно понравился. Но тогда у меня была мощная поддержка в виде нашего "малыша" Ромы Шилова. Одному же мне соваться в это логово блататы и прочих личностей без определенных занятий было, честно признаюсь, страшновато. Невозможно знать наперед какие мысли посетят их одурманенные водкой, пивом и никотином головы при моем появлении. А то, что многие из них запомнили наше предыдущее "выступление" - это и к бабке ходить не надо. Как говорили в моем далеком босоногом детстве: "И хочется, и колется, и мамка не велит". Правда, говорили это по иному поводу, но вполне применительно и к этому. Что же делать? Полчаса мандража и самых грустных воспоминаний о прошлой жизни не дали никаких результатов. Наоборот, мандраж лишь увеличился. И я понял - чем больше я буду тянуть, тем труднее мне будет открыть дубовую дверь бара. "А, была не была!" махнул я в конце-концов рукой и решительно открыл дверцу машины.
Бар меня встретил все тем же спертым воздухом, кислыми запахами, табачным дымом и, как мне показалось, теми же угрюмыми физиономиями, торчащими над столиками. И хоть поэт сказал однажды: "Ничто не вечно под луной", но данные его слова на этот бар явно не распространялись. И даже тот, кто мне сейчас был нужен, а именно Валя Южанин по кличке Гундявый, сидел на прежнем месте в компании все того же Тяти, в миру именуемом Шуриком Коневым.
Бодрым шагом я направился прямиком к их столику.
– Тятя, сделай так, чтобы я тебя не смог найти в течении десяти минут. Мне с твоим корешком потолковать надо, - проговорил я, нарисовав на лице радушее и желание понравиться. И хотя на этот раз я был без грима, но сразу же был узнанным Тятей. И памятуя прошлый концерт "заезжего маэстро", он сразу стал вежливым и предупредительным.
– Нет базара. Линяю, в натуре!
– проговорил он и, прихватив недопитую кружку пива, изчез.
Я сел на его место и дружелюбно улыбнулся Гундявому.
– Привет, Славик! Как поживаешь?
Тот даже запрял ушами от страха, зашипел, будто очковая змея:
– Да ты что, офанарел?! Меня ж за тебя...
– Расслабся, Слава. А то у тебя такой вид, словно увидел приближение судного дня. Можешь мне поверить на слово - он будет ещё не скоро. Это конечно лишь при условии,
Расчет мой был прост, даже тривиален - человек однажды заложивший своего кореша, будет закладывать его снова и снова. У него просто нет иной альтернативы. Гундявый, быстро сообразив, что лучший способ от меня отделаться - рассказать все, что меня интересует, успокоился, пробурчал:
– Слушаю.
– Вот это уже другой разговор. Молодец!
– одобрил я его действия. Скажи, когда ты передавал нож Тугрику, он был один?
– Нет, со Стропилой.
"Стропила, Стропила. Знакомая кликуха. Где-то я её уже слышал?" попытался я вспомнить все, что было у меня связано с этой кличкой. Но вспомнить не смог. Сейчас бы сюда Сережу Колесова. Он бы тут же выложил, кто такой этот Стропила и кто его родители, чем болел в детстве и что такого совершил в своей не совсем праведной жизни.
– А человеческое имя у Стропилы есть?
– Захарьян Тофик.
– Он что, армянин?
– Хрен его знает. Вообще-то он смахивает на "чурку".
– Он видел, как ты передавал нож Тугрику?
– Конечно. Они же вместе пришли.
– Они что, приятели?
– Да не сказал бы. Но после освобождения Тугрика их часто видели вместе.
– Что могло их связывать?
– Чего не знаю, гражданин начальник, того не знаю, - развел руками Гундявый.
– Вообще-то, ботают, что Стропила отошел от дел.
– А он что, авторитетный вор?
– Не сказал бы. Так себе.
– Чем же он сейчас занимается?
– Слышал, будто в какой-то фирме ошивается - то ли охраняет, то ли разворовывает.
– Гундявый рассмеялся, посчитав свою шутку удачной.
– Как мне его найти?
– Да вон он сидит за столиком рядом со стойкой. Здоровый такой, мордастый в коричневом прикиде.
Я скосил глаза и увидел за столиком жгучего брюнета могучего телосложения. Ну и амбал! Если он чем и уступал Тугрику, то только ростом. Не хотел бы я столкнуться с ним один на один в каком-нибудь темного месте. Нет, не хотел бы. Определенно. Стропила тоже смотрел в нашу сторону. Наши взгляды встретились, но на мгновение. Его равнодушный взгляд лишь скользнул по моему лицу. Но оно его не заинтересовало. И взгляд побежал дальше по залу, выискивая наиболее интересную деталь, на ком можно было бы остановиться и отдохнуть. Нет, этого громилу я никогда прежде не видел. Это также точно, как то, что меня, если верить родителям и метрикам, ещё при рождении нарекли Димой, а от отца я получил фамилию Беркутов. Ништяк фамилия. Мне, лично, нравиться. Что же ты, Стропила, чурек недоношенный, знаешь такого, чего не знаю я, но чего мне жутко интересно узнать? Как бы мне с тобой поближе познакомиться?
Что-то внутри меня сказало: опасность! Я встрепенулся, но было уже поздно. Рядом с нашим столиком стояли два прежних волкодава, заплечных дел мастера, и буквально если меня нехорошими глазами. Ну, очень нехорошими! Мысленно они меня уже похоронили, присыпали землицей и даже с удовольствием пописали на могильный холмик. Определенно.
– Привет, ребята!
– жизнерадостно сказал я.
– Чего такие хмурые? Неприятности на работе или со здоровьем что?
– Ну, я ж говорил - мент!
– воскликнул мой бывший клеент, которого я так до сих пор и не вспомнил, обращаясь к своему приятелю Свисту. Его огромный нос-ладья возбужденно подрагивал, будто увидел обетованный берег.
– Мы с вами где-то встречались, юноша?
– спросил я, улыбаясь. Напомните, пожалуйста. Никак не могу вспомнить. Ах, да! Это ведь вы в прошлый раз драпали от нашего "Малыша", отравляя местную флору и фауну отработанными газами. Или я не прав?
– У-у, сука!
– взревел мастодонт и так отоварил меня сверху кулаком по голове, что мне на какое-то время расхотелось не только разговаривать, но и думать. Это называется - довыступался.
– Погоди, Мосел, - недовольно проворчал Свист, поводя могучими плечами. По всему, он опасался, что по вине приятеля может лишиться удовольствия помахаться. А ему очень хотелость отомстить мне за порушенный авторитет при нашей прошлой встрече, за оскорбленное самолюбие, за испытанное унижение.