Зверь

Константинов Владимир Иванович

– Володя ходил за хлебом. Когда вышел из магазина, то его окликнул этот режиссер, сказал, что снимает фильм и ищет мальчика на главную роль, и что Володя ему подходит. Предложил попробовать. Ну, Володя и согласился.

– А о чем был фильм?

– Не знаю. Володя об этом ничего не говорил.

– Володя не говорил - была ли среди снимающих фильм женщина - красивая молодая блондинка?

– Нет, - покачал головой Вадим.
– Он говорил, что вместе с ним снимается красивая девочка. А о женщине он ничего не говорил.

Мне

стало очень нехорошо, на плечи навалилась такая усталость, что сил никаких не было. Я уже знал кто была та девочка. Это наверняка Людмила Веснина. И я так же знал, что надеятся на благополучный исход по их поиску не приходится. Но все это означает, что в городе действуют две группы, снимающие кровавые сценарии? Выходит, что так. Прав Дима - у них один заказчик. Где же он скрывается? Как его найти?

Набрал номер телефона Говорова, но его на месте не оказалось. Позвонил Иванову и сказал, что у меня есть важная информация.

– Приезжай, - ответил он и положил трубку.

Выслушав меня, Сергей Иванович долго молчал, рисуя карандашом какие-то замысловатые фигуры в настольном календаре. Затем мрачно сказал:

– Боюсь, что это не последние жертвы детей.
– Встал, прошелся по кабинету.
– Одного не пойму - откуда взялся этот режиссер-инвалид?

– Ну мало ли, - пожал я плечами.

– Мало ли, - смешно передразнил меня Сергей Иванович.
– Ты мне лучше ответь - этому инвалиду было известно о финале его фильма?

– Конечно. А как же иначе?

– В таком случае за каким хреном он приехал во двор и полчаса выставлялся для всеобщего обозрения?

– А ведь действительно! Я как-то не того, как-то не подумал об этом.

– Все это напоминает мне предыдущего режиссера - красавицу блондинку.

– Но вы ведь сами сказали, что она не женщина.

– И теперь я ещё более укрепился в этом мнении. Она такая же женщина, как этот - инвалид.

– Вы полагаете, что инвалидная коляска и все прочее - инсценировка?

– Убежден в этом. Кто-то хочет нас просто-напросто одурачить. Иначе трудно объяснить действия блондинки и инвалида. Я даже нисколько не удивлюсь, что они оба - одно и то же лицо.

– Но ведь никто даже ничего не заподозрил?!
– удивился я очередной версии Иванова.

– Вот и я говорю, что искать этого козла надо не среди красавиц и немощных инвалидов, а среди артистов, к тому же, весьма талантливых.

Глава четвертая: Говоров. Допрос Коржавина.

На прилавке книжного магазина увидел обе свои книжки детективов и очень этому удивился - неужто до сих пор не проданы? Попросил у продавца одну из них, раскрыл на последней странице и обнаружил, что изданы они дополнительным тиражом в десять тысяч экземпляров. Вот те раз! А я об этом ни слухом, ни духом. Позвонил директору издательства.

– Андрей Петрович, рад вас слышать!
– обрадовался он.
– А мы вас никак не можем найти.

Вам тут гонорар причитается.

– И сколько же там мне?

– Десять тысяч. А ещё десять через три месяца. Извините, но у нас сейчас такие порядки.

– Порядки устанавливают люди, а потом на них же и сетуют, - резонно заметил я.

Но эти слова отчего-то очень рассмешили директора. Просмеявшись, он сказал:

– Веселый вы человек, Андрей Петрович!

– Какое там, - возразил.
– Как сказал поэт: "Для веселья планета наша мало оборудована".

– Это конечно так, - согласился директор.
– Так мы вас ждем.

– И очень правильно делаете.

Получив гонорар, вышел из издательства в отличном расположении духа, размышляя - куда бы мне потратить так неожиданно свалившиеся деньги? Куплю Тане хорошие духи и свожу в ресторан - решил наконец. Освободившись таким образом от груза личных проблем, стал думать о деле. Вспомнил, что ещё вчера хотел встретиться с барменом ресторана "Центральный", оформить нашу с ним предыдущую беседу протоколом и попросить об одном деликатном одолжении. Потому направил свои стопы прямиком в ресторан. Но там мне сказали, что Коржавин нынче выходной.

Типичного представителя сексуальных меньшинств я нашел дома в печальном настроении и легком подпитии. На нем был импозантный светло-малиновый халат из плотного китайского шелка и модная трехдневная щетина.

– А, это вы, - вяло, как-то даже равнодушно сказал он.
– Проходите, пожалуйста.

Хомо сексуалис мне сегодня явно не нравился. Причину его настроения портрет красивого мальчика с нежным девичьим лицом и грустными глазами, я нашел в комнате на журнальном столике в рамке из красного дерева, отметив про себя, что прошлый раз допустил явную промашку не спросив о фотографии мальчика.

– Вот, поминаю Игорька, - извиняющимся тоном проговорил Коржавин.
– Не понимаю, кому он мог помешать?
– На его глаза навернулись слезы.

А я смотрел на этого глупого рыжего павиана, и мне его было искренне жаль. Честное слово. Не знаю, что заставило его сменить сексуальную ориентацию, или он с нею родился? Пути Господни неисповедимы! Но только горе его было неподдельным. Игорь Новосельцев был для него не просто сексуальный партнер, любовник, но нечто гораздо и гораздо большее. Факт.

– "Жестокий век, жестокие сердца", - ответил я словами Пушкина.

– Да-да, - закивал хозяин.
– Я с вами совершенно согласен. Куда мы все катимся? Непонятно... Не желаете?
– он указал на стол, где кроме портрета стояла ещё бутылка виски и ваза с яблоками.

– Покорнейше благодарю, но я на работе. И чтобы расставить все точки над "и", достал служебное удостоверние и протянул Коржавину.
– Пошу ознакомиться, Павел Павлович.

Тот с опаской взял его, осторожно раскрыл и, прочтя содержимое, удивленно спросил: