Зубейда
Шрифт:
От бесконечного потока мыслей её отвлёк тяжёлый вздох Игоря.
– Понимаю, всё очень неожиданно, но, пожалуйста, прими мои слова всерьёз.
Зубейда медленно кивнула. Выполнить его просьбу было не так-то просто. Страстные признания, достижимое счастье - всё это казалось чем-то сказочным, невозможным. Зубейда не верила, что в Оскове кто-то всерьёз может полюбить полукровку.
– Я, наверное, не с того начал, - пробормотал Игорь.
– Погорячился, как всегда.
– Мне нужно подумать.
– Да что тут думать? Зачем тебе старик? Тем более, со всякими... чувствами.
–
Игорь хрипло рассмеялся, но это был вымученный, горький смех.
– Извини, - он поднялся.
– Если мысль о том, чтобы стать моей женой, тебе неприятна, просто забудем этот разговор. Я уже решил, что в любом случае уеду. И в любом случае помогу тебе, если всё-таки решишь податься в Рёвгород.
Зубейда смотрела, как он уходит, и снова чувствовала невыносимую тоску. Были иллюзии, которые создавали фейри, и было другое - наваждения, которые, кажется, рождала сама эта дикая земля. Например, стоило человеку выйти за дверь - и всё, он навсегда пропадал. Словно растворялся от соприкосновения с реальностью. Оставалось только общее прошлое, но и оно отдавало горечью.
Любила ли она Игоря? Конечно. Говорить с ним ночи напролёт, иногда прикасаться к нему, смеяться или спорить - всем этим она дорожила. Потерять его было всё равно, что лишиться части себя. Мир снова куда-то уплывал за пеленой слёз.
Ну и рёва же вы, сударыня.
В любом деле главное не отчаиваться .
– Игорь!
– крикнула она.
– Игорь, подожди!
Он замер возле двери, а когда обернулся, Зубейда уже была рядом. Прижавшись к нему, скрывшись в его объятиях от всего остального мира, она кое-как смогла выдавить, что согласна: и на переезд в Рёвгород, и на замужество, и на всё, что угодно, лишь бы только никогда больше с ним не расставаться.
1373 год, Северо-Восточная Федерация (Северная Дичь).
В банкетном зале царило оживление. Организаторы позаботились, чтобы количество столов соответствовало числу гостей из Мирага и никто не остался обделённым, но это, кажется, только повысило градус общего любопытства. Пользуясь перерывом, оккультисты, ведьмаки, маги и фейри перемешались окончательно: гости бродили туда-сюда, останавливаясь или присаживаясь рядом со знакомыми и тем более незнакомыми лицами.
Стол, за который Маша провела Зинаиду, стоял по левую руку от ректорского. К счастью, Владимир Петрович с главным гостем куда-то отлучились. Можно было успеть приготовиться к встрече с неизбежным. Хотя бы чуть-чуть. Перед носом возник бокал шампанского, потом Маша наполнила свой.
– Мария Евгеньевна, - к их столу метнулся Ниночкин, - не женское это дело, позвольте вам помочь!
– Андрей Юрьевич, мы уже справились, - заметила Зинаида, выбрав самый холодный и сухой тон.
Ниночкин со своими шуточками касательно мужских и женских занятий был невыносим даже в рабочей обстановке, а в неформальной - вовсе переставал
– Ох, Зинаида Захаровна, и вы уже здесь! Здравствуйте! Как долетели?
– С ветерком.
– Это замечательно. Мария, а вы почему молчите? Не рады моему обществу?
– Добрый вечер, Андрей Юрьевич, - процедила она.
Ниночкин был её давним, бесперспективным, но крайне настырным обожателем. Ситуация усугублялась тем, что однажды Маша недальновидно подогрела его интерес.
– Хочу заметить, вы зря отвергаете мужское внимание, - он картинно прижал руку к груди.
– Всё сами, сами... где это видано? Скоро совсем откажетесь от нашего брата.
Маша только сверкнула глазами в ответ. За словом в карман она никогда не лезла и сейчас сдерживалась из банального нежелания начинать скандал.
Положение спас Грохов.
– Андрей Юрьевич!
– воскликнул он, оттесняя мага в сторону ректорского стола.
– Видел сейчас, как Сокол орудует своим дротиком - это что-то невероятное! Не зря ваших парней одарили фейри. Примите мои поздравления!
– Орудует...
– пробормотал Ниночкин.
– Где орудует?! Им же разрешения ещё не выдали!
К ним начали подтягиваться первые любопытствующие в лице двух преподавателей с ведовских промыслов и одного фейри. Последний был примечателен какой-то в самом деле нечеловеческой красотой. Роскошная лиловая мантия только усиливала это впечатление.
Грохов продолжал наступать:
– Не беспокойтесь, за ним присматривает амеджи Идель, а Владимир Петрович стоит рядом и утирает слёзы умиления. Конечно, это последнее, что я ожидал увидеть, гм, в уборной, но, должен признать...
Схватившись за голову, Ниночкин помчался к выходу. Красивый фейри отправился следом за ним. Маша булькнула, пытаясь сдержать смех.
– ...зрелище впечатляет, - закончил Грохов; посмотрев магам вслед, он пожал плечами и обратился к тем, кто сбежать не успел: - Лёша, Мишка, сто лет не виделись, как поживаете? Слышал, в этом году таких оболтусов на ведьмачий курс набрали - да что тут говорить, давайте сядем, выпьем, наконец!
Устоять перед этим напором было невозможно. Когда они отошли, Маша засмеялась в голос и, подняв бокал, сказала:
– За Грохова! Это что-то.
После шампанского жизнь стала немного лучше. Зинаида даже смогла улыбнуться и рассказать Маше пару забавных историй с конференции.
Перерыв заканчивался. Гости постепенно возвращались в зал. Грохов оставил в покое ведьмаков и сел рядом с Зинаидой. Минутой позже пришла фейри, которую они видели у входа в ресторан, и назвалась Амелией. Последним явился Сокол. Весело подмигнув Маше, он сказал:
– Ты пропустила момент моего триумфа.
– В мужском туалете?
– Что за глупые предрассудки? Тебя Ниночкин покусал?
– Я тебя сейчас сама покусаю!
– Валяй.
Сокол подставил шею, мечтательно улыбнувшись. Маша зарычала. Грохов хохотнул, переглядываясь с Амелией. Обворожительно улыбнувшись, она уже хотела что-то сказать, но вернулся ректор. Фейри устремила взгляд в его сторону.