Зубейда
Шрифт:
– Неожиданным поворотом было то, что он не приехал в прошлый раз.
Фейри редко покидали Мираг, и если делали это, то ненадолго, но бывали исключения. Например те, кто соглашался преподавать в благостных университетах, возрождая тем самым полузабытую традицию, или те, чей энтузиазм не знал границ - кто брал на себя ответственность улаживать отношения с другими странами. Идель приложил немало усилий, чтобы фейри и люди снова начали относиться друг к другу с уважением и чтобы их общие дети не оказывались вне закона там, где появлялись на свет. То, что в Небесном Союзе приняли как данность
– Елин намекнул, что он приехал не просто так.
– Хочешь сказать, - Грохов подался вперёд, - его назначили...
– Похоже на то.
В каждый благостный университет, где бы он ни открывался, приезжал хотя бы один фейри. Так называемый "покровитель". Раньше это было необходимостью, но теперь, когда знания свободно передавались от человека к человеку, а под сень магических вузов пустили ведунов и оккультистов, роль покровителя сводилась в основном к решению общих вопросов и организации постоянного сообщения с Мирагом.
– Большая удача для наших магов, - уважительно заметил Костя.
Зинаида кивнула. Фейри-покровитель мог не только подтвердить квалификацию студента на выпускных экзаменах, но и принять решение, кому из практикующих "классику" специалистов пришла пора получить джид, а так же поспособствовать его скорейшей доставке из Мирага. Только этот сложнейший артефакт открывал магу дорогу к настоящему мастерству.
– Но какая всё-таки ирония судьбы...
– О чём ты?
– Зинаида удивлённо посмотрела на непривычно задумчивого Костю.
– Стать покровителем университета, возведённого там, где твои сородичи когда-то проиграли.
– Они проиграли не только там.
– Интересно, сам амеджи Идель участвовал в той битве?
– Как будто есть какая-то разница...- она как можно равнодушнее пожала плечами.
Действительно, в первой половине смутных веков фейри сочли, что с помощью своих сторонников смогут одолеть дикие племена и приобщить их, наконец, к магии. Первые победы были быстрыми, дивы на много десятков лет оказались в подчинённом положении, но именно это и подтолкнуло их к поиску собственного пути. Дичь стала местом, где родилось ведовство, а потом князь Александр сделал неожиданный ход, заключив договор с немногочисленными уцелевшими оккультистами. Битва на берегах реки Ерун вошла в историю. Дивы не только отстояли свою свободу, но и потеснили захватчиков. Расставшись с немалым количеством земель, приверженцы магии сильно в ней разочаровались. Настолько, что фейри пришлось жить в изоляции на своих островах полтысячи лет.
Очередное пиво заканчивалось, Зинаида курила и молчала. От дел далёких дней мысли медленно, но неотвратимо возвращались к настоящему, которое не радовало.
– Зина, что случилось?
– не выдержал Грохов.
– Давно тебя такой не видел. Елин всё-таки наговорил гадостей?
– Нет, просто думаю о том, что придётся постоянно сталкиваться с фейри.
– Что в них плохого?
– Это... личное.
– Ты никогда не рассказывала.
– Повода не было.
– За все пятнадцать лет, что мы знакомы?
– он удивлённо поднял
– Однако.
Зинаида усмехнулась. Она не любила вспоминать о прошлом, но сейчас хотелось, чтобы кто-то её выслушал. Просто выслушал и утешил. Костя это умел.
"Сейчас или...".
Монотонный женский голос объявил о начале посадки на рейс "Осков - Ерунборг".
– Идём, - потушив сигарету, Зинаида встала.
– Моя история ещё пятнадцать лет подождать может, в отличие от всяких торжеств.
Меньше всего на свете она хотела встретиться с Иделем столько лет спустя, но они всё-таки успевали на банкет.
1336 год, Северо-Восточная Федерация (Северная Дичь).
Зубейда лежала на кушетке. На соседней стене покачивалась тень от дерева. Настроение было отвратительным. Она ушла в комнату, сославшись на усталость, но вместо сна вновь окунулась в мысли и воспоминания.
В поезде за разоблачением последовал долгий разговор, и оба дива так прониклись её историей, что решили помочь. По приезде Иван даже вызвался проводить Зубейду в благостный университет. Мысль о предстоящем объяснении со Старшими пугала, но помочь с документами могли только они.
Вместо выдающихся магов их встретил какой-то невысокий старичок и представился Максимом Евгеньевичем, первым секретарём посольства Мирага. Выслушав пламенную речь Ивана, он сообщил, что посол и советник находятся в отъезде: один принимает выпускные экзамены в Каварде, а второго срочно вызвали в благостный университет Рёвгорода буквально несколько часов назад, - так что придётся подождать. Задав Зубейде несколько каверзных вопросов на языке, которым пользовались жители Мирага, и услышав ответ на нём же, Максим Евгеньевич одобрительно цокнул и сказал, что с этого момента она может чувствовать себя в благостном университете Оскова как дома.
Посольство занимало целый этаж, но в рабочих помещениях почти никого не было. Жилая половина тоже пустовала. Секретарь объяснил, что послу помогают по большей части студенты-полукровки, и сейчас многие из них уехали на зимние каникулы, а тех, кому возвращаться было некуда, Виктор взял с собой в Каварду.
О Викторе Зубейда знала не много, но заранее недолюбливала. Остряки Мирага шутили, что его назначили на эту должность, чтобы хоть как-то отомстить дивам. В редкие моменты грусти Люсия вздыхала, что без него жизнь стала на порядок скучнее. Всё это наталкивало на вполне определённые выводы о достоинствах Виктора, а точнее, их почти полном отсутствии.
Повернувшись на другой бок, Зубейда тяжело вздохнула.
Прощание с Иваном вышло неловким. Она не могла найти слов, хотя язык Северной Дичи всегда давался ей хорошо, и в итоге только открывала и закрывала рот, а потом и вовсе расплакалась.
"Ну и рёва же вы, сударыня, - весело ответил он, обнимая её напоследок.
– Теперь-то что не так? Всё ведь хорошо закончилось".
Возразить было нечего, но всё-таки Зубейда чувствовала необъяснимую грусть. Кое-как она поблагодарила Ивана за помощь. Он пожелал ей удачи. И ушёл. Не было сил смотреть, как за ним закрывается массивная дверь.