Зуб мамонта

Добряков Владимир Андреевич

Звеньевая стояла в трех шагах от Альки, выглядывая из-за спины какого-то дядьки. Разумеется, она все видела, все слышала. Галка подошла ближе, к самому прилавку.

— Ну, продашь?

Алька не о том думал, что ответить настырной звеньевой. В голове мгновенно возникло много вопросов: как она здесь очутилась? Неужели узнала, что они с Валеркой собирались сюда? Но откуда? А может, и правда пришла купить рыбок? Нет, здесь она неспроста. Не такой Галка человек…

— Так сколько же ты просишь за своих гватемальских рыбок? Или мне к Шмакову пойти поторговаться? —

Она кивнула на Валерку. А тот и сам уже приметил назойливую девчонку. Быстро подошел к ней.

— Чего тебе надо? — сжав кулаки, спросил он.

— Сто раз буду повторять! Хочу купить рыбок. У кого дешевле?

— Знаешь, Гребень, вали отсюда, пока руки-ноги целы! Слышишь?

— А мне, представь себе, нравится здесь. Не запретишь. Хочу — и гуляю.

— Ну, погуляй, погуляй! — сквозь зубы процедил Валерка. Но потом, видимо поняв, что ничего ему Галке не сделать, не запугать, усмехнулся: — Бери. Так и быть — тебе отдадим по дешевке.

— Еще посмотрю. Может, найду у кого получше. — Галка заложила руки за спину и ленивым шажком направилась вдоль прилавка.

«В руках ничего нет, — подумал Алька. — Значит, специально пришла. Но откуда узнала?..»

Стоять у прилавка больше не было никакой охоты. Скорей бы уж кто-нибудь купил последних трех рыбешек. Алька с тоской посмотрел в ту сторону, куда ушла Гребешкова, но странно — ее нигде не было видно. Неужто ушла? Хорошо бы. А чего хорошего? Все равно теперь растрезвонит в классе. Еще и тете может подкинуть «фактик». Эх, как нескладно все вышло… А-а, пусть! Теперь уж ничего не поделаешь. И вообще, стоит ли волноваться? Вон Валерка и в ус не дует, знай продает свой товар. Снова сачком шурует. Одного поймал, второго… Еще двух… Тоже почти ничего не осталось. Алька еще раз оглянулся кругом и, не увидев знакомых каштановых волос, схваченных сзади в пучок резинкой, совсем успокоился. В конце концов, какое кому дело, куда он девает рыбок. Правильно Валерка говорит: не ворованные же. Сам растил да кормил. А кто ухаживал?

Через пять минут к нему подошел Валерка, довольный, показал пустую банку и похлопал себя по карману. А еще спустя немного времени и Алька вместе с водой вылил из банки оставшихся трех рыбок, взял у мальчишки деньги и, не менее довольный, чем Валерка, сказал приятелю:

— Домой двинули?

— А куда же еще! — Валерка посмотрел на высокое солнышко. — Часа два торговали. Быстро… Ну, сколько заработал?

Отойдя в сторонку, пересчитали деньги. Хотя у Валерки было на две рыбки меньше, но денег он умудрился получить чуть ли не на целый рубль больше.

— Торговаться надо, — наставительно заметил Валерка. — Ничего, научишься. Эх, день какой! Воскресенье! Можно в кинуху завалиться. Пойдем мороженое купим.

— Идем, — согласился Алька, подумав о том, что, хотя и меньше наторговал денег, чем Валерка, но тоже мороженого этого сколько хочет может купить. Только зачем много? В прошлом году съел сразу три порции — ангина с нарывами приключилась.

— В шоколаде куплю. С орехами! — сказал Валерка.

— За двадцать восемь копеек которое?

— А что, мне не жалко.

Заработали!

День 74-й

Два последних дня Алька с тревогой ожидал, во что выльется та совсем не случайная встреча на рыбьем базаре с Галкой.

Но нет, шуму звеньевая пока не поднимала. А может быть, и поднимать не собирается? Чего, в самом деле, трезвонить без толку? Подумаешь, преступление! Видно, походила она тогда по базару, увидела, что и другие мальчишки продают рыбок, и дошло до нее: ничего страшного в этом нет. Наверное, потому и ушла так быстро с базара.

А вдруг она все-таки приходила купить рыбок и увидела ребят совершенно случайно? Но почему же в руках ничего не было?.. Впрочем, и это легко объяснить — просто пришла пока прицениться. А может быть, с матерью ходила на базар за продуктами и решила на минутку заглянуть в рыбий уголок. Возможно, так все и было. Наверное, так. Ведь ниоткуда не могла она узнать, что они собирались продавать рыбок. Да еще именно в этот день. Не станет же Валерка кому-то рассказывать об этом. Тем более Гребешковой, которая в классе немало попортила ему крови, которую он просто ненавидит.

В школе Алька не решался заговорить с Галкой об этих волновавших его делах, а вот в среду, отправляясь утром за кормом, он подумал, что стоит по дороге заскочить на минутку к ней. Поговорить. Заодно подарит несколько мальков. Для Гребешковой жалеть не стоит. Точно, не надо жалеть. Звеньевая все же да еще на базаре застукала. К тому же интересуется, значит, рыбками. И вообще она девчонка не плохая, если уж говорить по совести. Приходила тогда к нему домой, когда болел, а про сбор тете не выдала. И о двойке не сказала. И сейчас никому ни слова о базаре. И не жадная она: книжку на день рождения подарила, красный нос с усами. Зачем же теперь на рыбок ей тратиться? Не богачи. А он несколько мальков подарит — не обеднеет.

Выловил Алька три черненькие лиры да трех пока еще рыжих меченосиков, завязал банку клочком марли и отправился за кормом.

Вполне возможно, что и в дом к ней заходить не придется. Погода стоит отличная, глядишь, где-нибудь за палисадником и увидит ее. Может, загорает на солнышке или на качелях качается. У них между углом дома и вкопанным столбом железная труба приделана, как турник. Алька давно приметил ее. А на трубе качели висят. Ясно: им турник ни к чему — две девчонки в доме.

Да, было бы лучше не звонить, не заходить в дом.

Алька будто пророком оказался. Еще метров за сорок увидел, как раскачиваются качели, и скрип их услышал. Только не все угадал: качалась не сама Галка, а ее сестренка. Алька несколько раз видел ее с Галкой, но как звать — не знал. Или просто забыл.

— Девочка, — позвал он, — твоя сестра дома?

— Она гладит белье. А ты Алик?

Вот, оказывается, глазастая какая! Даже имя помнит.

— Позвать Галю?

— Смотри не упади, — предостерег Алька. — Бантик ушибешь.

Она звонко захохотала, потрогала белый бант в косичке и ловко спрыгнула с качелей.