Зоя
Шрифт:
— Я не могу.
— Нет, можешь… мы можем. — Он крепко взял ее за руку и почувствовал, что оживает вновь. Глядя на нее, ему казалось, что бремя лет свалилось с его плеч. Он снова стал молодым, и он не даст ей ускользнуть от него. Даже если ему придется до конца жизни быть с Алисон, пусть единственный раз, хоть на один миг, он будет обладать Зоей.
— Пол, это безумие… — Она оторвалась от него и забегала по комнате; повсюду с фотографий на нее смотрело лицо Саймона; повсюду стояли его призы, его сокровища, его книги по искусству. — Мы не имеем
Но Пол был другого мнения. Если бы она дала ему пощечину, он бы извинился и ушел, но он-то видел, что Зоя хочет его так же сильно, как и он ее.
— Почему нет? Кто установил эти правила? Ты не замужем. Я женат, но не так, как хотелось бы… Можно сказать, что уже много лет не женат. Меня поймали в ловушку, она называется браком с женщиной, которая даже не знает, жив я или нет, которая давно не любит меня, да и неизвестно, любила ли когда-нибудь… Так неужели у меня нет права на большее? Я люблю тебя. — Он буквально поедал ее глазами.
— Скажи, за что ты любишь меня. Пол?
— Ты именно та женщина, о которой я всегда мечтал.
— Я не могу дать тебе слишком много. — Она была с ним абсолютно чистосердечна — как с Клейтоном и с Саймоном.
— А мне много и не надо. Главное, чтобы ты была рядом…
А затем, слегка успокоившись, он поцеловал ее, и, к его удивлению, она перестала сопротивляться. После этого они сидели и несколько часов разговаривали, целовались, держась за руки, а после полуночи он ушел, пообещав на следующий день позвонить ей.
Она осталась одна в пустой квартире, чувствуя себя виноватой. Она поступила плохо, она должна была… или нет? Что бы подумал Саймон? Но Саймон ничего бы не подумал, его больше нет, а она жива, и Пол Келли тоже кое-что для нее значил. Она ценила его дружбу, он всколыхнул в ней что-то почти забытое. Она сидела, погрузившись в воспоминания, но тут услышала, что вернулась Саша, и тихо вошла к ней в комнату. На ней было ярко-красное платье, густая косметика, и Зое не понравилось выражение ее лица. Зое показалось, что она пьяна; такое уже бывало, и не раз. Зоя устало смотрела на нее. Ей надоело постоянно воевать с собственной дочерью.
— Где ты была? — Голос у нее был спокойный, она по-прежнему думала о Поле, глядя на дочь.
— Гуляла. — Саша отвернулась, чтобы мать не видела ее лица. Зоя не ошиблась. Саша была пьяна, но все-таки красива.
— Что делала?
— Ужинала с подругой.
— Саша, тебе всего восемнадцать, нельзя целыми днями пропадать неизвестно где. А как же школа?
— Через два месяца я заканчиваю школу, теперь это безразлично.
— Мне — нет. Ты должна прилично вести себя. Пойдут разговоры, что ты ведешь себя слишком развязно, а все знают, кто ты и кто я. Ведь ты не хочешь этого, правда, Саша? Будь благоразумной. — Но на это не было никакой надежды — не было и не будет. С тех пор, как погиб Саймон, а брат ушел на войну, Саша совсем отбилась от рук, и Зоя отчаялась… она боялась потерять дочь совсем. Несколько раз Саша грозила, что уйдет из дома, что было
— Все это — старомодная чепуха, — огрызнулась Саша, сбросив платье и подходя к матери в одной комбинации. — Люди теперь не верят в такую ерунду.
— Люди, к твоему сведению, верят в то же, во что и всегда верили. В этом году ты заканчиваешь школу.
Ты ведь не хочешь, чтобы про тебя плохо говорили, правда? — Саша пожала плечами и ничего не ответила, и Зоя, со вздохом поцеловав ее, пожелала ей спокойной ночи. От волос девочки исходил запах алкоголя и табачного дыма. — Я не хочу, чтобы ты пила.
— А почему? Я уже совершеннолетняя.
— Не в этом дело.
Саша снова пожала плечами и отвернулась. Говорить с ней было бессмысленно. Зоя с нетерпением ждала возвращения Николая — может, хотя бы он повлияет на нее. Что же будет, когда Саша доберется до денег, которые оставил Саймон? Тогда уж она окончательно сорвется…
В час ночи зазвонил телефон. Сердце ее на мгновение сжалось от страха — опять какое-нибудь ужасное известие? Но это звонил Пол. Он приехал домой и решил позвонить. Алисон спала у себя в комнате, и, расставшись с Зоей, он почувствовал себя одиноким вдвойне.
— Я просто хотел сказать тебе, как много для меня значит сегодняшний вечер. Ты подарила мне нечто замечательное.
— Я не знаю, что именно, Пол. — Ее голос был низким и нежным. А ведь между ними почти ничего не было. Несколько поцелуев и объятий.
— Ты пробудила во мне жизнь. Наши вечера по понедельникам стали для меня тем, ради чего стоит жить.
И тут только Зоя осознала, что тоже ждала этих понедельников; он был умный, добрый и веселый.
— Мне будет не хватать тебя всю неделю. — Он улыбнулся. — Как ты считаешь, небеса разверзнутся, если мы встретимся во вторник?
— Ты полагаешь, стоит попробовать? — Она почувствовала, что задала совершенно дурацкий вопрос.
И они оба засмеялись — как счастливые дети.
— Давай завтра пообедаем и все выясним. — Так широко он уже давно не улыбался. Зоя возродила в нем молодость, да и сама в этот момент чувствовала себя счастливой и умиротворенной.
— Считаешь, что стоит? — Ей хотелось чувствовать себя виноватой, но, как ни странно, вины она не испытывала. У нее было странное ощущение, что Саймон все бы понял.
— Завтра в час?
— Лучше в полдень.
Рука ее дрожала, когда она вешала трубку. Она поступала опрометчиво, но не жалела об этом. Она вспоминала, как вечером в библиотеке его губы касались ее губ, и в этом было что-то невинное и упоительное.
И независимо от того, что случилось сегодня, он был ей другом. Он был человеком, с которым она могла работать и разговаривать, обсуждать дела и детей. Его волновало то же, что и ее. Зоя переживала: а вдруг она поступила не правильно? Но в ту ночь, когда она уснула, ей приснился Саймон; он стоял рядом с Полом Келли и улыбался.