Зов
Шрифт:
— И сколько… мы… уже прошли? — мутными от усталости глазами посмотрел на меня Марченко.
Чтобы его немного отвлечь, я решил с ним заняться арифметикой.
— Тут всё очень просто! Считать умеешь? Смотри, четыре ступеньки — это где-то метр, так? Мы осилили семь тысяч, сколько это выходит?
— Где-то один километр семьсот пятьдесят метров, — минуты через полторы сообразил он. — Всего-то! Я-то думал, что уже километров пять, а то и все шесть протопали!
Марченко без сил завалился на спину.
— Следующий подъем будет еще посложней. Не такой крутой и покороче, но бороться
Марченко опасливо завертел головой по сторонам.
— Не бойся, тут никто не укусит, Серёга всех своим видом распугал уже.
Марченко облегченно выдохнул и, улегшись на спину, прикрыл глаза и заложил руки за голову.
Химия против змей действует где-то часов десять-двенадцать, это при условии, что нет дождя или сильного ветра, но я знаю точно, сегодня Косой, когда будет здесь отдыхать, обязательно распрыскает еще.
Подошел Сергей, сбросил свой вещмешок на землю, взял автомат в руки и, не снимая рацию с груди, улегся на спину рядом с Марченко. Медленно поднял ноги и аккуратно положил пятки на край стола.
— Порядок? — спросил я у него.
— Порядок… не подлезут.
Я кивнул ему.
Сейчас ребят лучше не трогать. Минут десять-пятнадцать пусть отдохнут, попьют водички, немного очухаются, а потом я проведу инструктаж, и снова попрем вперед — покорять новые вершины.
Усевшись на край стола, я достал бинокль и стал методично осматривать всё в округе. Глаза сами привыкли уже схватывать любые изменения на местности и посылать мне сигнал. Сначала понимаешь: что-то изменилось, и только потом замечаешь — а так это камешек не там лежит! Но сейчас всё нормально, все кустики и камешки на месте, и вон даже наша «Гоби» стоит, никто не утащил пока.
Отхлебнув из фляжки холодного травяного чая, я посмотрел на Марченко.
Тот, положив свою фляжку себе под голову, закинув по примеру Серёги босые пятки на край стола и скрестив руки на груди, блаженно щурился. А он ничего, молодец, восстанавливается быстро. Еще минуту назад корчился от боли в ногах, а сейчас лежит, лыбится как ни в чём не бывало. Чувствуется недавнее спортивное прошлое.
Я посмотрел на часы.
— Так, всё! Подъем. Марченко, повнимательней с портянками, через две минуты построение на инструктаж.
Вот, сразу видно разницу в классе. Серёга убрал ноги со стола, согнул правую ногу в колене и, резко выдохнув воздух, встал одним слитным движением на ноги, а наш молодой боец, сначала перевернулся набок, потом встал на четвереньки и только затем, собравшись с духом, встал с колен.
— Всё! Экипируемся и строимся, не рассусоливаем!
Серёга уже готов. Взяв свою ветку в руки, он махнул ею со свистом вправо-влево, потом проверил ее глазами на трещины и, удовлетворенно кивнув, махнул еще раз перед собой вертикально.
Марченко, посмотрев на Серёгу, повторил всё то же самое со своей палкой.
Я одобрительно кивнул. К оружию надо относиться со всем уважением, а эта палка сейчас и есть наше самое грозное оружие. Веток Казбек заготовил много, сразу на всю заставу. Ездил с прапорщиком специально
— Дистанция три метра! — начал я инструктаж. — Секторы наблюдения прежние. Особое внимание под ноги. Движение строго по тропинке, при обнаружении опасности в виде змеи предупреждать голосом. Вопросы?
Вопросов не было.
— По направлению к Канатке шагом марш…
На этом участке границы можно и нужно было пошуметь немного.
— Марченко, расскажи о себе и погромче, а то Серёге не слышно!
— А чё рассказывать? Я из Горловки, отец шахтёр, мама медсестра в городской больнице. Есть старший брат и еще младшая сестра. До армии футболом занимался, играл в заводской команде. Бегал как лось, а тут видишь как, сдох почти сразу. Да уж…
— Не переживай! Мы все тут в первый раз были не лучше, а кое-кто так и вообще… да, Серёга?
Серёга, не оборачиваясь, обреченно махнул рукой.
— Брат мой служил на границе и много интересного рассказывал про службу, правда, у него застава по сравнению с нашей — просто курорт какой-то, фланги ровненькие, лесочки-тенёчки и всё такое!
— Разные заставы бывают. Говорят, есть еще похлеще нашей…
Тут я обратил внимание на шевеление справа от меня.
— Вот… зараза, — я отбросил палкой вылезшую из травы гадюку. — О чём я говорил? Уже выдуло из башки. Ну да ладно! Что еще интересного?
— Ну вот, мой братан меня на службу на границу и подбил.
— Не пожалел еще?
— Нет, будет что потом детям и внукам рассказывать.
Внимание! — предупреждающе поднял руку Серёга.
— Вон там на тропе щитомордник! Здоровенный и уже изготовился зараза, будет прыгать… метров семь до него.
— Стоять!
Здесь со змеями всё не так! Обычно этот вид выползает в сумерках и охотится ночью, а здесь его можно увидеть в самую жару средь бела дня и лучше к нему близко не подходить. Наш змеелов нас постоянно уверяет, что эти змейки агрессивны только в начале лета и то на закате, и только тогда, когда у них начинается брачный период, но у нас у всех сложилось ощущение, что на этом плато брачный период у них постоянно. Если шугануть змеюк издалека, то они, как правило, зло пошипят и потом уползают, а если подойти близко, то кидаются сразу без предупреждения.
Странно это всё!
И для нас странно, и для местных серпентологов, ну прямо аномалия какая-то! А гюрза? Здесь для нее просто рай. На плато прямо с гор стекает родник, вода для них есть, влажность — то что надо, грызунов всяких полным-полно. А нам эта опасная змея просто бич! Стоит только сойти с тропы, она тут как тут и атакует почти сразу, и прыгает зараза высоко.
Наш щитомордник имел ярко-оранжевый окрас и длиной был примерно метра полтора, может, чуть больше. Свернувшись кольцами, он приподнял плоскую, усеянную крупными щитками тупомордую голову и уставился на нас своим немигающим взглядом. Его хвост при этом быстро вибрировал, выдавая не самые добрые намерения.