Зов ягуара

Гроф Станислав

Присутствие Эда стало для всех сюрпризом, а его интерес явно был следствием невероятных переживаний, связанных с черепом. То, что он смог непосредственно пережить спуск в Шибальбу, мифологический загробный мир древних майя, показывает, что знание особых состояний сознания важно и для археолога. Участие Эда и членов его группы будет недолгим, так как они все, кроме Мэта, через несколько недель возвращаются в Колумбию. Лора, подающий надежды антрополог, обладает уникальным опытом: ведь она провела несколько недель рядом с Баламом Ахау. А интересы самого Роберта лежат на стыке нескольких дисциплин — главным образом, сравнительной анатомии и психологии, нанотехники, компьютерного моделирования и искусственного

интеллекта.

— Вчера в Доме Чинтамани все вы прошли через личные переживания, — сказал Роберт, завершая период безмолвной медитации. — Знаю, что многие из вас сначала возражали против названия «Круг мудрецов», — оно казалось вам слишком напыщенным и претенциозным. Да и сам я произносил его с легкой иронией. Но, надеюсь, после переживаний в Доме Чинтамани, вы согласитесь, что особые состояния сознания — это замечательный путь к знанию.

Многие из собравшихся закивали в знак согласия, и Роберт, довольный этим молчаливым одобрением, продолжал:

— Мы подумали, что было бы интересно посвятить последнюю на этой неделе беседу обсуждению наших переживаний и предпринять маленький «мозговой штурм». Нам нужно поговорить о многом: о природе переживаний и их возможных источниках, о том, что нового они открывают в понимании человеческой природы и природы реальности. Кто-нибудь готов начать?

Поскольку все медлили, Лора решила взять слово первой.

— Давайте я начну, раз уж мы с Робертом организовали эту встречу. К тому же я собирала всю информацию, — сказала она. — Собрать вас здесь нас побудило то, что две недели назад мы с Робертом провели в Доме Чинтамани необычайно яркий сеанс. Мы увидели очень убедительные картины из прошлых жизней, которые превратили нас из скептиков в людей, твердо верящих в вероятность перерождения. Вслед за этим последовала тантрийская часть наших переживаний: мы испытали слияние мужского и женского начал и воссоединение с божественным источником. Теперь я совсем по-новому понимаю слова из Упанишад: TAT ТВАМ АСИ — Ты есть То! Мысль, что каждый из нас тождествен божественному началу, Брахману, каким бы именем мы ни называли Всевышнего, уже не кажется мне такой абсурдной, как прежде. После этого переживания мы с Робертом не могли представить ничего более интересного, чем дальнейшее исследование этой области вместе с группой друзей.

— Искренне завидую, — шутливо посетовала Изабель. — Вы путешествовали в небесные миры, пережили единение со Всевышним, а мое странствие увлекло меня в противоположном направлении, в глубочайшие бездны преисподней.

— Мне очень жаль, — сказала Лора, вдруг почувствовав ответственность за переживание матери.

— Не волнуйся Лора, я шучу, — успокоила ее Изабель. — У меня нет абсолютно никаких причин жаловаться. Это было невероятное путешествие, и я не променяю его ни на что на свете! Оно началось с лабиринта подземных тоннелей, которые походили на канализационную систему какого-нибудь огромного города — Нью-Йорка, Парижа, Лондона или Токио. Потом начался спуск, и мне показалось, что я нахожусь в глубочайших недрах Земли. Это был мифологический мир, населенный громадными и странными архетипическими существами, похожими на чудовищное потомство греческой богини Геи: Ехидну, Тифона, Химеру и Цербера. Все они были наделены титанической энергией, наводящей на мысль о тектонических сдвигах, землетрясениях и извержениях вулканов.

— Жуткое, должно быть, было зрелище, — сочувственно заметила Лора, вспоминая свое грибное переживание в Колумбии, когда она побывала в подземном мире и увидела грозную архетипическую суть нефти.

— Вовсе нет, — возразила Изабель. — Я понимала, что они играют важную роль в процессе творения.

И она рассказала, что невольно ощутила большую признательность к этим

смиренным созданиям, которые живут во тьме и терпеливо выполняют неблагодарную работу — управляют космической машиной. Изабель удивило, что они явно обрадовались ее приходу и с благодарностью приняли ее признательность и невысказанные похвалы. Привыкшие к тому, что все их боятся и отвергают, они, как дети, жаждали любви и одобрения.

— Как последовательница идей Юнга я, конечно, много знала об архетипических мирах и мифологических существах, но то, что я увидела их воочию, придало моим знаниям совершенно новое измерение. Мне было очень важно получить неоспоримое доказательство того, что мир архетипов действительно существует, представляет собой онтологическую реальность.

— Очевидно, наши переживания очень индивидуальны и отражают личные интересы каждого, — вступила в разговор Соко. — В моем не было никаких мифологических измерений, оно было почти полностью ограничено миром биологии. Я совершенно по-новому увидела разные виды живого. Ощущения были очень яркими, и мне не хватит времени, чтобы рассказать обо всем, что произошло.

— Может, ты приведешь нам хотя бы пару примеров? — попросила Лора, вспомнив о своем переживании с Баламом Ахау.

Соко согласилась и очень красочно поведала о том, как была гусеницей, пережившей превращение в бабочку: как плела кокон, как ее тело полностью растворилось и стало жидким, как эта жидкость затвердела и превратилась в бабочку и как она появилась на свет. В другой раз Соко явственно ощущала себя плотоядным растением, Венериной мухоловкой, переваривающей муху. Все детали этого переживания были абсолютно подлинными и достоверными, вплоть до того, что Соко чувствовала вкус проглоченных гусеницей листьев и мухи, растворяющейся в пищеварительном соке растения.

— А были в твоем переживании какие-нибудь высшие организмы: птицы или млекопитающие? — поинтересовался Роберт, вспоминая собственное захватывающее переживание в Болинасе, когда полное слияние с китами и дельфинами заставило его отказаться от дальнейших опытов на животных.

— Конечно, были, — подтвердила Соко. — Самым впечатляющим было чрезвычайно убедительное тождество с беременной самкой кита, рожающей детеныша. Я до сих пор помню все ощущения, сопутствовавшие родам. Они были не человеческими, а явно китовьими. Это было поразительно, просто невероятно!

— А мое переживание во многом продолжало то внутреннее странствие, которое я предпринял в Колумбии, только на более высоком уровне, — заметил Крис. — Передо мной вставали видения невообразимых разрушений, апокалипсические картины конца света. Нет слов, чтобы описать масштаб запустения, которое я увидел, и ужаса, который испытал. На какой-то миг я решил, что кто-то нажал на кнопку и началась ядерная война. Но, к счастью, на этот раз я смог перенести увиденное вглубь и различить внутреннее и внешнее. Я понял, что переживание развивается в мифологическом мире. Это был архетип Апокалипсиса, а не картины материального мира.

— Ты упомянул, что это было продолжение твоего колумбийского переживания. В чем ты видишь связь между ощущением тождества с Христом и видением Апокалипсиса? — удивилась Лора.

— Когда я стал Христом и пережил собственную смерть на кресте и последующее возрождение, то понял, что я не материальное тело, а дух, — объяснил Крис. — А картины Апокалипсиса показали мне, что мир, в котором мы живем, это не материальный мир, как мы привыкли думать, а божественный, игра космического сознания. Царство Божье здесь, но люди не видят его. Мы должны пережить глубокое внутреннее преображение, чтобы узреть истинную природу реальности. Если что и разрушилось во время моего переживания Апокалипсиса, так это моя вера в реальность материального мира.