Зов ягуара
Шрифт:
— Точь-в-точь как в твоем переживании! И к какому же выводу он пришел?
— Хаксли заинтересовался этой проблемой благодаря одному маленькому мальчику. Однажды писатель услышал разговор между женщиной и ее любознательным малышом. Как и многие дети его возраста, он донимал мать бесконечными вопросами. Среди множества вопросов, которые он задал за короткое время, был и такой: «Мама, а почему драгоценные камни — драгоценные?» Мать притворилась, что не слышит вопроса, потому что не знала, что ответить, и скоро разговор переключился на другую тему. Но Хаксли потрясла глубина проблемы, поднятой мальчуганом. Почему
— Не ребенок, а вундеркинд! — заметила Лора. — Ухватил самую суть!
— Разве не удивительно, что мы, такие прагматики, платим запредельные суммы за маленькие сверкающие камешки, не имеющие почти никакой практической ценности? То же самое можно сказать и о драгоценных металлах — золоте и серебре. Хаксли почувствовал, что это должно иметь какое-то рациональное объяснение! Он на несколько недель заперся в кабинете, читая многочисленные книги по этой теме и предаваясь размышлениям. И в итоге получил к совершенно невероятный ответ.
— Какой? — не выдержала Лора, которой не терпелось узнать, к чему клонит Роберт.
— А вот послушай! Он пришел к выводу, что драгоценные камни и металлы драгоценны потому, что их красота и блеск напоминают нам о запредельных мирах, которые открываются в мистических переживаниях. Страсть человека к драгоценным камням и золоту отражает его стремление пережить слияние с божественным. Какое блестящее прозрение!
Взглянув в окно машины, Лора увидела кусочек Тихого океана, быстро промелькнувший с правой стороны. Он был на редкость безмятежен и кроток, оправдывая название, которое дал ему португальский путешественник Магеллан после бурного плавания, — наверное день тогда был такой же, как сегодня. Лучи полуденного солнца превращали покрытую легкой рябью поверхность океана в мириады ярко сверкающих алмазов. Это заставило Лору вспомнить «грибное» переживание, и она мгновенно поняла, что имел в виду Хаксли.
— Потрясающе! — промолвила девушка. — Здесь явно заложен глубокий смысл. Но как это может помочь нам? — в очередной раз попыталась она вернуть разговор в нужное русло.
— Мои видения полностью совпали с выводами Хаксли, но они шли гораздо дальше. Здесь есть нечто гораздо большее, чем чисто внешнее сходство! Как показали наши переживания с черепом, хрусталь тоже может вызывать глубокие мистические переживания. Хрусталь имеет кристаллическую структуру. Возможно, есть какая-то глубокая таинственная связь между сознанием и кристаллами, которую стоит иследовать.
— Понимаю, — сказала Лора, находя некоторую связь со своей специальностью. — Во многих культурах шаманы используют кристаллы, работая с измененными состояниями сознания, особенно в целительской и гадательной практике. Они считают кристаллы объектами силы, которые могут собирать, концентрировать и передавать энергию. Кристаллы для них — застывший солнечный свет. В шаманских культурах есть поверье, что после мистического путешествия тело шамана превращается в хрустальное тело, состоящее в основном из энергии света. После опыта с Баламом Ахау, я поняла, что они имеют в виду не столько физическую реальность, сколько внутренние переживания.
— Не следует недооценивать и материальные свойства кристаллов, — сказал Роберт, привыкший искать во всем рациональное объяснение. — Их замечательные свойства научно доказаны.
Лора напряженно слушала Роберта, не сводя глаз с его лица. Она восхищалась его умом, который извергал интереснейшие идеи, как фейерверки, а потом сплетал их в яркую ткань. При обычных обстоятельствах согласилась бы слушать Роберта часами. Но одной из главных черт Лориного характера было неуемное любопытство. Она умирала от желания поскорее узнать все до конца.
— Прости, что я тебя все время перебиваю и нарушаю ход твоих мыслей, но мне не терпится узнать, как ты собираешься применить свои прозрения на практике.
— Во время переживания меня посетила одна поразительно конкретная идея. Я абсолютно уверен: сумей мы слить свое сознание с внутренней структурой драгоценных камней, как делали это с кварцем, из которого состоит хрустальный череп, это смогло бы вызвать яркие мистические состояния. Это была не просто мысль — она пришла вместе с потоком замечательных озарений, которые дали ей строгое научное обоснование. Они охватывали широчайший спектр знаний, от квантово-релятивистской физики, компьютерной техники и оптической голографии до мифологии и исследований сознания. Эти видения были очень четкими и убедительными и подкреплялись математическими выкладками. Конечно, есть одна проблема: обычно алмазы очень маленькие, а поле, на которое нужно настроиться, чтобы потом с ним слиться, должно быть очень большим.
— И что ты намерен делать? Нам предстоит проникнуть в лондонский Тауэр и украсть большой алмаз — Кохинор или Звезду Индии? — пошутила Лора. Но в глубине души она знала, что идея Роберта имеет вполне здравую основу и проект уже захватил ее.
— Должен тебя разочаровать, ничего даже отдаленно похожего на столь захватывающие приключения. Мы законопослушные граждане и не пойдем на преступление, — шуткой ответил Роберт. — Для меня проект уже обрел совершенно конкретные очертания. Видения, вызванные черепом, были настолько убедительны, что я не мог выбросить их из головы. Я много размышлял обо всем этом, исписал десятки страниц — наброски, эскизы и расчеты.
— И какой же следующий шаг? — спросила Лора, не в силах сдержать любопытство.
— Я возьму голограммы драгоценных камней, увеличу их во много раз! Нужно будет построить на моем участке в Биг-Суре геодезический купол. Внутри будет аппарат, с помощью которого можно будет заполнять всю внутренность купола увеличенными голографическими изображениями внутренней структуры драгоценных камней. Мы сможем медитировать, в буквальном смысле слова сидя внутри этих камней, погрузившись в их внутреннюю кристаллическую структуру и слившись с ними сознанием. Я совершенно убежден, что это вызовет сильнейшие мистические состояния.