Зов Тухулки
Шрифт:
– Собственной персоной!
– восклицает мистер Винч, и в сознании его роятся видения предстоящей встречи с мистером Джоном Хантером - лицом к лицу, глаза в глаза и скорее всего кулак к кулаку.
– Разумеется. Сдается мне, я именно так и сказал. Да что с вами такое, Винч? Вы что, не слушаете? В качестве моего поверенного вы выполняете целый ряд обязанностей, в том числе и такие - именно за это я вам плачу. Так что я рассчитываю, что вы встретитесь с мистером Хантером в Молт-Хаус в точности так, как я предписываю. Я предоставляю вам возможность обзавестись многообещающим молодым клиентом - чего вам еще желать? Мистер
– Шпионить? Нет-нет... кхе-кхе!.. конечно же, нет.
– Вот и отлично. И побольше вам подобных дней, Винч, - улыбается Иосия, давая понять, что собеседник волен уйти. На данный момент с поверенным он покончил, так что отшвыривает его прочь, точно использованную карту в пикете, а затем вновь берется за газету и возвращается к трапезе.
– Да... сэр, - мямлит поверенный Винч, поднимаясь со стула с видом приговоренного к казни.
– И вам побольше... кхе-кхе... подобных дней, сэр.
Спотыкаясь, он добредает до двери, ныряет в темноту, кое-как добирается до стоянки кебов и уезжает домой; оглушенный, в состоянии близком к обмороку, он с трудом находит в себе силы запустить руку в кошелек и заплатить за проезд. Нетвердой походкой вступает он в дом, велит слуге принести джина с водой, да погорячее, после чего падает на диван и, отрешенно глядя в потолок, предвкушает неотвратимое свидание с Судьбой.
А мистер Таск, проследив, как обтянутая темно-фиолетовой тканью фигура поверенного растворилась в ночи, разражается резким смехом - этакой короткой ритурнелью к своей песне обмана, - восхищаясь затеянной интригой.
– Будешь знать, старый толстый коротышка!
– ворчит лицемерный Иосия, грозя двери ложечкой для горчицы.
– Да-да-да! Впредь будете знать, сэр!
Глава VIII
Боги плывут в небесной лазури
Не так давно имя Самсона Хикса промелькнуло в уме поверенного Винча, пока сей светоч юриспруденции обливался потом в трактире; пришла пора и нам возобновить знакомство с бодрячком в полосатых брюках, с неуловимым агентом фирмы "Баджер и Винч", с большим человеком для большого-пребольшого начинания - а именно с мистером Самсоном Хиксом собственной персоной, живым-здоровым, целым и невредимым. Засим сцена событий переносится далеко на юг, к старой тропе через вырубки - так я начинаю стягивать воедино разрозненные нити моей истории. Знаю: время поджимает, а рассказ мой не из коротких; боюсь, кое-кто из вас сбежит еще до того, как я дойду до конца; однако заклинаю - потерпите еще немного! Подкрепите силы выставленными на стол напитками и послушайте еще несколько часов мою повесть о древнем городе Солтхеде, памятуя, что каждое слово в ней - чистая правда.
Часы летели. Над головой синели ясные небеса, так что окрестности отчетливо просматривались до самого горизонта: складчатые холмы, волнообразные луга, журчащие реки, виды, от которых дух захватывало, - все завораживало взгляд. Погода стояла отменная, хотя и прохладная; природа словно наслаждалась последним недолгим "Ура-а!", прежде чем неумолимая зима принесет с собой гибель и запустение. Но хотя местные ландшафты и впрямь были один живописнее другого, никакой пейзаж, на мой взгляд, не сравнился бы с тем эффектным зрелищем, что представляло собой бредущее по дороге тяжелой поступью стадо мастодонтов.
Впереди
Седоватый Билли, обладатель стальных глаз и точно изваянной из камня челюсти, обернулся через плечо, проверяя, все ли на данный момент в порядке. Еще дальше, рядом с вожаком стада, скакал юнец на угольно-вороной кобыле: худощавый, подтянутый молодой джентльмен с тонкими усиками и живыми, острыми глазками. Билли смерил юнца угрюмым взглядом - с тех пор как отряд выехал в путь, он уже успел схлестнуться с мистером Джозефом Руком не раз и не два - и пробормотал себе под нос нечто нелестное.
Мистера Рука Билли не одобрял. Билли вообще не одобрял молодежи, считая всех юнцов никчемными пустышками, чуждыми знанию, здравому смыслу и рассудительности. С сопливыми малолетками он обращался насмешливо и презрительно. Молодого забияку, скакавшего рядом с вожаком, он про себя считал всезнайкой и задавакой, уж что есть, то есть, ничего тут не попишешь. Мистер Рук, и раньше остро ощущавший неприязненное отношение Билли, платил ему полной взаимностью. Так что мистер Рук держался от предводителей отряда чуть поодаль. Мрачный, замкнувшийся на себе самом, он целиком и полностью сосредоточился на своих обязанностях - в конце концов, подчиняется он Хиксу, а не пристрастному Билли - и предвкушал, как заберет честно заработанные денежки и ускачет себе восвояси, до тех пор пока услуги его не потребуются вновь.
Замыкал караван грузовой фургон, управлял которым долговязый Лью Пилчер. Вид у мистера Пилчера был неизменно самодовольный; теперь, в пути, это особенно бросалось в глаза. В фургон погрузили провиант на дорогу и всевозможное снаряжение, награбленное в стойбище мастодонтов и предназначенное для передачи в Вороний-Край. Жалкие остатки движимого имущества, оставленные мистером Хокемом - пассажирские возки, веревочные лестницы, грузовые платформы и все такое прочее, - предстояло продать на лом, поскольку в таких вещах уже давно никто не нуждался.
– Повторяю, это не наша забота, - проворчал Билли, подъезжая ближе к Самсону Хиксу, чтобы разговор между двумя джентльменами не достиг, часом, ушей мистера Рука.
– В последний раз он с нами работает. Вот доставим зверей в Вороний-Край, в "Странные странности", и пусть убирается восвояси. Отделаемся от него раз и навсегда, говорю, и скатертью дорога. Он в нашу компанию не вписывается.
Дымчатые стекла Хиксовых очков были устремлены на дорогу впереди, но слух мистера Хикса безраздельно принадлежал Билли, ибо взгляды и мнения седоватого джентльмена для мистера Хикса имели немалый вес.