Зов смерти
Шрифт:
— Нанесенные травмы вызвали смерть в обоих случаях?
— Мы занимаемся расследованием причин смерти, поэтому никаких преждевременных комментариев по этому поводу я дать не могу.
— А правда, — продолжил журналист, — что обе жертвы сами впустили убийцу в дом и что на месте преступлений не найдено никаких следов борьбы?
«Да, хорошо подготовились!» — подумала Хейзел и, прокашлявшись, ответила:
Как вы знаете, работать на месте преступления сложно. Мы собираем все улики и информацию, но не все они, к сожалению, имеют отношение к совершенному преступлению. Требуется время, чтобы разобраться,
Она заметила, как Бейл незаметно кивнула ей.
Патриция Уоррен подняла руку.
— Это правда, что Делия Чандлер подверглась сексуальному нападению? — спросила она.
Внимание Хейзел вновь переключилось на зал.
— Что? Кто вам такое сказал? Конечно, неправда. — Увидев, что Патриция записывает ее ответ, Хейзел обратилась к ней: — Мисс Уоррен?
— Да?
— Я не хотела бы прочесть в «Битон адвертайзер», что «детектив Микаллеф отрицает факт сексуального нападения на жертву».
— Да-да, я знаю, — ответила Патриция.
— Кто вам сказал, что Делию Чандлер изнасиловали?
— Никто. Я хотела узнать, что скажете вы.
Хейзел оперлась на трибуну.
— Леди и джентльмены, пресс-конференция закончена. Спасибо за внимание! — Вверх взмыли руки жаждущих задать вопросы, но констебли Бейл и Джеймисон уже начали теснить толпу журналистов к выходу. Тут она заметила Горда Сазерленда, безуспешно пытавшегося протиснуться к ней. — Впустите его, — велела она. — Он может остаться.
Когда комната опустела, Бейл неслышно закрыла двери в зал.
— Кажется, я пропустил самое интересное!
— Ничего особенного, просто несколько твоих коллег высказывали свои блестящие гипотезы!
— У меня тоже имеется парочка.
— Конечно, я уже ознакомилась с ними, — вскипела Хейзел. Она вышла из-за стола и протянула журналисту газету. — «Если вы смертельно больны, — процитировала Хейзел его перлы, — закройте двери на замок! А еще лучше — на большой засов! У вас депрессия? Не покидает чувство тревоги? Заколотите окна! Убийца бродит на свободе! Вы пожилой человек и страдаете от артрита? Держите телефон под рукой, чтобы своевременно вызвать помощь! А может быть, у вас рак? Или опухоль мозга? Вы умираете и напуганы? Возьмите в руки ружье! Если услышите стук в дверь, сначала стреляйте, а потом спрашивайте! Может, это пришли за вашим викодином!»
— Вот и поговорили! — заметил Сазерленд.
— Как у тебя хватает нахальства называться журналистом, Горд? Ты больше смахиваешь на старую сплетницу на скамейке возле дома!
Он сложил газету и зажал ее под мышкой, освобождая руку.
— Нет, Хейзел, теперь ты послушай! Делию Чандлер убили утром или днем двенадцатого ноября. Майкла Алмера — двумя днями позже. Сегодня восемнадцатое ноября. И за эту неделю — наверное, самую ужасную неделю на доброй памяти жителей нашего округа — ты не только провалила свое обращение к населению, но еще и тайком, самовольно взялась за расследование убийства, которое произошло совершенно не в твоей юрисдикции. И не мне вы ответите
— Пиши лучше о конкурсе «Кто съест больше пирогов?» или дай людям дельный совет, как правильно зажарить индейку. В общем, делай что хочешь но если в понедельник опубликуешь хоть словечко об убийствах, я засажу тебя в камеру и выдвину обвинение во вмешательстве в полицейское расследование. В конце концов, не пора ли вам, журналистам, заняться ежегодными рождественскими историями? Послушай, в сегодняшней газете нет ни слова правды, кроме моего номера телефона!
— Кстати, ты уже проверяла сообщения на мобильном телефоне?
— Его можно просто отключить, забыл? Как меня найти в случае необходимости, знают все!
— Другое дело, хочешь ли ты, чтобы тебя нашли! — Хейзел устремила на него испепеляющий взгляд. — Послушай, Хейзел, ты мне не указ, особенно насчет работы. Я сам знаю, что публиковать!
Она вплотную приблизилась к Сазерленду.
— Позволь, Гордон, заполнить некоторые пробелы в твоих знаниях! Мы имеем дело с серийным убийцей! Порт-Дандас и Чемберлен — всего лишь две транзитные остановки на пути к пункту назначения. Он убил не меньше шестнадцати человек, начиная с Британской Колумбии и заканчивая Лабрадором! Преступник очень хитер и специально выбирает жертвы так, чтобы никому не пришло в голову связать убийства между собой. Хотя, как ни странно, правильнее сказать, что жертвы выбирали его! — Хейзел выхватила у журналиста блокнот. — Этому типу и дела нет до наркотиков и лекарств! У него своих снадобий хватает! Нет, здесь совсем иная цель!
— Не может быть!.. — прошептал пораженный Сазерленд.
— Я тебе ничего не говорила! — Гордон перевел взгляд на блокнот, но Хейзел швырнула книжицу через плечо и она шлепнулась на пол позади стола, словно в концертном зале кто-то невпопад зааплодировал. — И не надо пугать людей кровавым убийцей! Он каким-то образом дал объявление, и жертвы на него откликнулись. Единственным человеком, который извлечет выгоду из твоих дурацких догадок, станет сам преступник. Он будет предупрежден и заляжет на дно! Ты этого добиваешься?
— Ты не можешь одна вести это дело, Хейзел. Подобные расследования не ведутся в забытой Богом глухомани!
— Нам прислали помощь!
— Откуда?
Она выудила из вместительного кармана мобильный и включила. Телефон заиграл приятный мотивчик, а потом посыпались бесконечные сигналы о полученных сообщениях. Их насчиталось пятьдесят восемь. Хейзел набрала номер и попросила:
— Пройдите, пожалуйста, в конференц-зал!
Убрав телефон в карман, она захромала к столу и подняла с пола блокнот Сазерленда. В зал вошел Севиньи.
— Вот один из моих помощников, Адьютор Севиньи, — представила Хейзел француза и передала ему блокнот. Журналист с почтением рассматривал внушительную фигуру нового сотрудника Микаллеф. — Кстати, Адьютор означает «судья», не так ли?
— Да, подтвердил Севиньи.
Я только что дала мистеру Сазерленду эксклюзивное интервью, а теперь заявляю при свидетеле, что если он опубликует хоть словечко о совершенных преступлениях, то ему придется выслушать ваши опровержения, подкрепленные контрдоказательствами.