Зов сердца
Шрифт:
Первое прикосновение было мягким и прохладным, как бархат, но где-то внутри загорелся пожар. Поцелуй стал горячим, ее беспокоили нежные, мягкие прикосновения его пальцев. Жажда его рта росла, и хотя двигатель машины был выключен и воздух в ней охладился, Дане стало жарко, как в солнечный день при тридцати пяти градусах тепла.
А когда его язык раздвинул ее губы, то неожиданной силы желание потрясло ее.
Почему раньше она не знала, что даже обыкновенный поцелуй способен пробудить удивительные, до боли сильные желания? Почему прежние поцелуи казались незрелыми, незначительными, как в детской игре?
Когда Джейсон наконец отодвинулся, они оба тяжело дышали. И Дана подумала, что если заметно ее волнение, он тут же поймет, что обладает над ней властью, которая простирается гораздо дальше границ агентства Лэнсинга. Она отчаянно надеялась, что Джейсон этого не заметит, что выражение победного удовлетворения на его лице все еще относится к девизу, придуманному ею, а вовсе не к нескольким секундам, бездыханно проведенным Даной в его объятиях.
Но в глубине души она понимала, что их отношения поднялись на ступень, которая ей неведома. Раньше она доходила с мужчинами до этой черты, но никогда не шла дальше. Во всяком случае, никогда прежде она не чувствовала неистребимое желание увидеть, к чему способны привести несколько подобных поцелуев.
— Я думаю, нам следует ехать дальше. Правда? — спросила Дана, задыхаясь, и это разозлило ее. Она понимала: задыхающимся голосом доказывать, что поцелуй был ошибкой — пустая трата времени. Она сознавала это с тревожной определенностью. И Джейсон знал это не хуже нее. Поцелуй был неизбежен, как восход солнца, как морские приливы и отливы.
— Я бы согласился остаться здесь, — сказал он тихо, глядя на нее так, что пульс стучал, как сумасшедший.
— Джейсон, — предупреждающе проговорила она, чувствуя, что, может, ей придется попытаться, в конце концов, протестовать.
— Ну хорошо, едем, — сказал он, включая двигатель. — Но это не конец. Отнюдь нет.
— Но должен быть, — тихо возразила Дана. Он серьезно посмотрел на нее.
— Почему?
— Я думаю, и так ясно.
— Мне — нет.
— Потому что вы привыкли получать то, что хотите.
Он кивнул.
— Запомним это.
— Я не думаю, что забуду, — пробормотала Дана, радуясь, что здание «Халлоран Индастриз» уже перед ними.
Как она собирается защититься и не попасть в беду? Он же понимает, что они не подходят друг другу. Он — порывистый, требовательный, сильный. Она же все время борется за свое место под солнцем. Она никогда не ждала, что ктото что-то ей даст. Все, данное в жизни как подарок, может быть отнято. Сможет ли она объяснить это Джейсону, сможет ли удержать себя от страсти поцелуев, нежных и желанных?
Эти вопросы мучили Дану, когда они ходили по фабрике. Ей нравилось здесь все — от необработанной шерсти до чанов с краской, от огромных станков до рулонов тканей. И хотя еще стояла зима, уже вырабатывались летние ткани прекрасные набивные ситцы — на деревянных станках, еще сто лет назад вывезенных из Франции. Она могла стоять здесь часами и смотреть, как волшебные нити превращаются в радугу красок.
Но несмотря на все это великолепие, Дана ни на секунду не забывала, что Джейсон рядом. Он касался то ее спины, когда они шли от станка к станку, то ее руки, трогающей ткань, но ничто — ни прохладный шелк, ни мерцающий сатин, ни ворсистая
Они вернулись в его офис. Дана чувствовала себя так, будто провела шесть месяцев в саду Эдема, избежав первородного греха и не надкусив яблока. Нервы ее были обнажены, желание едва не выплескивалось наружу.
— Как насчет бокала вина? — спросил Джейсон, заставляя Дану посмотреть ему в глаза.
— Вина?
— На ланч.
Вино — самое последнее, что ей сейчас требовалось. Голова и без того кружилась, как и все ее существо, а это было опасно. Напоминания разума о том, что надо сдерживаться, становились все слабее, пока не пропали вовсе. Но все-таки она сказала как можно решительнее:
— Только чашку кофе. Я действительно должна вернуться обратно.
— Только после того, как что-нибудь съедите. Харриет уже сделала заказ.
В конце концов, Дане столько раз приходилось уходить, не притрагиваясь к еде, что она неохотно села за маленький столик у окна в кабинете Джейсона. Солнце впервые за последние дни пробилось сквозь тучи и посеребрило здание.
Чувствуя себя виноватой перед собственной талией, Дана принялась за салат из омаров. Она надломила круасан и, отщипывая, клала в рот кусочки, чувствуя, как они тают, будто масло. Единственное, из-за чего она волновалась, — огонь, который разгорался внутри, когда ее глаза встречались с глазами Джейсона. Она старательно избегала взгляда его серо-голубых глаз, но они снова и снова притягивали ее.
Дану раздражало, что этот человек так сильно ее волнует. В ее жизни было немало свиданий, и видит Бог, она всегда умела поддержать разговор. Больше того, она вообще не знала, как остановиться. Сейчас же, оставшись наедине с ним, она чувствовала себя косноязычной. Нет, поправила она себя, это не имеет отношения к социальному положению Джейсона. Суть в том, что он волнует ее. Джейсон — просто мужчина, напомнила себе Дана.
Да, но какой мужчина? Мечтательный, чисто женский голос, которого она в себе никогда не слышала, спросил ее об этом. О, Дана, растем! Вот в чем дело, дорогая: ты просто выросла.
Дану совсем не радовал этот разговор с внутренним голосом. И ей не было легче от того, какой восторг написан на лице Джейсона. Казалось, он слышит каждое слово ее внутреннего диалога и наслаждается своей ролью в пробуждении ее чувственности.
— Даже не думай об этом, — пробормотала она не то ему, не то себе.
Понимающая улыбка осветила лицо Джейсона.
— Не думай о чем? Дана бросила салфетку.
— Я должна вернуться на работу. Вызовете мне такси?
— Вы убегаете, — заключил Джейсон.
— Вы вызовете такси, или я сама должна это сделать?
— Я отвезу вас обратно на работу, — сказал он, не делая попытки подняться.
— Прямо сейчас.
— Как только вы съедите десерт. Пирог с вишнями.
Дана чуть не застонала. Как мог Джейсон догадаться, что это ее самый любимый пирог?
Он специально выяснял? Джейсон ничего не оставляет на волю случая.
К такому вниманию не легко привыкнуть. Когда и кто в последнее время интересовался, что она хочет и что ей надо? Сэмми знает ее лучше, чем ктолибо, но и он вряд ли помнит день рождения сестры.