Зов предков
Шрифт:
— Мне очень жаль, — негромко сказал Тристан, когда они покидали дворец, и Вачиви благодарно кивнула и взяла его за руку. Ей было больно сознавать, что ее отец умер от горя, но, быть может, подумалось ей, сейчас он смотрит на нее и Тристана из своего вигвама в Стране Вечной Охоты. Матошка прожил достойную жизнь и заслужил покой. Ее же жизнь была вся впереди — жизнь с Тристаном и с детьми, жизнь, наполненная счастьем, любовью и радостью. А отец всегда будет жить в ее сердце.
Перед тем как покинуть дворец, она снова подошла к вождю Вамблиске. Вачиви знала, что он собирается вскоре вернуться на родину, и попросила его передать братьям (один из них теперь возглавил ее племя), что она жива и счастлива и вышла замуж за достойного человека. Вамблиска пообедал исполнить ее просьбу,
В тот же день они выехали в Бретань. Там Тристан и Вачиви, которая жила теперь в покоях мужа, по-прежнему каждый день подолгу гуляли в саду или по берегу моря. Не оставляли они и своих конных прогулок, но однажды в августе, когда Тристан предложил ей отправиться в дальний лес, она только покачала головой и улыбнулась.
— Я не поеду, — сказала Вачиви негромко.
— Что с тобой? Ты больна?! — встревожился Тристан, но, поглядев внимательнее на ее лицо, он вдруг все понял.
— Боже мой! Ты точно знаешь?! — воскликнул маркиз, и она кивнула. Вачиви зачала в первую брачную ночь, и теперь она точно знала, что ждет ребенка. Ни она, ни Тристан не сомневались, что это будет мальчик, которого они назовут в честь того, кто сделал возможной их встречу. Жан де Маржерак спас Вачиви, полюбил ее всем сердцем, привез во Францию и словно вручил ее своему брату, которого Вачиви полюбила как зрелая женщина, знающая цену любви. Жан заслужил, чтобы имя его продолжало жить.
И, размышляя обо всем этом, Вачиви поняла, что означал белый бизон в ее снах. Это был добрый дух, который привел ее домой.
Глава 17
Марк и Бриджит выехали из Парижа в Бретань солнечным апрельским утром. У Марка была маленькая машина, увидев которую она едва не рассмеялась — ей еще не приходилось сталкиваться с такими компактными автомобилями. Правда, в Париже, задыхавшемся в бесконечных пробках, малолитражки были, пожалуй, самым подходящим транспортным средством, однако на автостраде ей стало не по себе. И хотя Марк уверял, что машина очень надежная, она по-прежнему казалась Бриджит несерьезной, какой-то игрушечной. Автомобиль был так мал, что ее дорожная сумка заняла почти все заднее сиденье, и свои вещи Марк уложил в багажник.
Правда, ехали они небыстро, и вскоре Бриджит успокоилась. Дорога должна была занять несколько часов, и Марк развлекал ее рассказом о своей книге. Он был всерьез увлечен сложными отношениями, связывавшими Наполеона и Жозефину, — в особенности тем, какое влияние эти отношения оказывали на французскую внешнюю политику. Бриджит эта тема тоже казалась интересной, поэтому она внимательно слушала его. Рассуждения и выводы Марка представлялись ей очень французскими — наверное, никто, кроме коренного парижанина, не стал бы считать любовные отношения между двумя историческими фигурами основным фактором, определявшим внутреннюю и внешнюю политику такого крупного европейского государства, каким была Франция. Похоже, это и впрямь была чисто французская интерпретация истории. Впрочем, в оценках и подходах Марка был здравый смысл; в конце концов, даже великий Наполеон был всего лишь человеком и вполне мог выиграть или проиграть важное сражение лишь потому, что его огорчило письмо Жозефины или, к примеру, разболелись зубы. Как бы там ни было, она не сомневалась, что книга у Марка получится интересная. Он был умным, эрудированным человеком и к тому же искренне старался быть объективным.
— Твоя книга о маленькой
— С чего ты взял, что я ее напишу? — спросила она, удивленная его уверенным утверждением.
Марк усмехнулся.
— Боюсь, Бриджит, теперь ты просто не сможешь ее не написать, — сказал он. — Ты многое узнала о своей прапрапрабабке, сделала немало удивительных открытий и многое домыслила, уловив между строк. Остались кое-какие мелочи, которые легко воссоздать. Такой материал просто просится на бумагу, и я уж не знаю, кем надо быть, чтобы это не записать. Приключения, опасности, любовь, тайна — этого достаточно, чтобы сделать твою книгу интересной и захватывающей. Кроме того, не забывай об историческом аспекте, ведь Вачиви жила в те времена, когда в Америке еще процветало рабство, и стала свидетельницей Французской революции. Что случилось с ней и Тристаном? Лишился ли маркиз своего замка? Был ли он сторонником короля? Какова была судьба их детей? Все это, я надеюсь, мы узнаем в Бретани. Не менее интересна и индейская часть истории. Как Вачиви удалось бежать из плена? Действительно ли она убила вождя кроу? Да тут материала на десяток книг, а не на одну! — добавил он с некоторой завистью в голосе.
— Так, может, ты ее и напишешь? — серьезно предложила Бриджит.
— Нет! — Марк решительно покачал головой. — Это твоя история, не моя. Обычно писатели не прочь стянуть друг у друга подходящий сюжетец, но я не из таких. — Он рассмеялся, потом снова стал серьезным. — Мне действительно хочется, чтобы именно ты написала этот роман, Бриджит… — Он произносил ее имя на французский манер, и ей это нравилось. — Конечно, понадобятся какие-то дополнительные исследования, но я думаю, организовать это будет легко. Возвращайся домой, покопайся в мормонских и индейских архивах, а потом приезжай в Париж и начинай писать. Думаю, за год-два ты справишься.
— Почему я должна писать свою книгу в Париже? — удивилась Бриджит.
— Потому что большую часть своей жизни твоя прапрапрабабка прожила все-таки во Франции. Кроме того, здесь я смог бы тебе помочь, — прямо ответил он и добавил: — Мне бы очень этого хотелось.
— Ты и так мне очень помог, — сказала Бриджит. — Без тебя я никогда бы не нашла дневники той придворной дамы, которая упоминает о Тристане, и не узнала бы того, что знаю сейчас. Только из этих дневников мне стало известно, что Вачиви привез во Францию младший брат Тристана — раньше я считала, что Вачиви была дочерью одного из приглашенных вашим королем вождей и ей просто посчастливилось выйти замуж за маркиза. — Она вздохнула и добавила: — Да, настоящая история оказалась намного запутаннее и интереснее…
И Бриджит подумала, что Марк прав и что книга действительно может получиться увлекательной. Благодаря ее поискам и открытиям история индианки Вачиви превратилась из обычной семейной хроники в летопись целой эпохи, да еще на двух континентах — американском и европейском.
— Именно поэтому ты и должна написать эту книгу, — твердо сказал Марк. — Имей в виду — я буду тебе надоедать до тех пор, пока ты не засядешь за работу. В конце концов, у меня есть и личный интерес…
— Какой же? — спросила Бриджит с самым невинным видом. Этот разговор с каждой минутой доставлял ей все большее удовольствие. Они с Марком почти не знали друг друга, и тем не менее с ним она чувствовала себя на удивление легко. Интересно, подумала Бриджит, разговаривали ли Вачиви с маркизом вот так вот запросто, или она относилась к нему с подчеркнутым уважением («Господин муж мой, не изволите ли отведать жареных куропаток?»), как требовал этикет того времени? Как хорошо, что все эти сложные правила ушли в прошлое и никакие условности не мешают им с Марком общаться как давним друзьям и обсуждать на равных самые разные вопросы.