Зов предков
Шрифт:
— Через несколько недель я снова отправляюсь в Париж, — сказал он. — Не хотите ли поехать со мной? Вам будет интересно побывать при дворе, да и королю будет интересно, я думаю, познакомиться с вами.
Это предложение польстило Вачиви, и она сразу согласилась. У нее, правда, не было подходящего платья, в котором прилично было бы предстать перед королем, но Тристан сказал, что в городе есть неплохая портниха. Вачиви даже не нужно будет ездить на примерки, сказал он, портниха будет приходить прямо в замок.
Вачиви была так рада, что, позабыв свою всегдашнюю сдержанность, в восторге захлопала в ладоши и еще раз поблагодарила маркиза за его доброту. На следующий день, обедая с детьми, она рассказала им, что поедет с Тристаном в Париж, и они тоже
Главная трудность, впрочем, заключалась в том, чтобы найти подходящие материалы. В индейском лагере с ними не возникло бы никаких проблем, но в Бретани это оказалось нелегко. Вместо оленьей кожи Вачиви пришлось довольствоваться мягкой кожей лосенка, а иглы дикобраза с большим трудом достал для нее егерь поместья. У него же в кладовке Вачиви отыскала заготовленные еще осенью ягоды, с помощью которых она надеялась выкрасить иглы в синий и красный цвета. Крашеные бусины и стеклярус она без колебаний спорола с рубашки, которую сшила для Жана, — пусть, решила Вачиви, они обрадуют его племянницу. Бусы и иглы она аккуратно нашила на платье, а из остатков лосиной кожи соорудила маленькие мокасины, раскрасив их с помощью собственноручно приготовленных красок.
К дню рождения все было готово, и Вачиви, завернув подарок в красивую красную ткань и перевязав тонким шпагатом, вручила его девочке. Увидев платье и мокасины, Агата взвизгнула от восторга и поцеловала Вачиви. К ужасу мадемуазель, девочка тут же переоделась, и Вачиви вздохнула с облегчением, увидев, что обновки пришлись ей как раз впору. Платье Агаты было точной копией ее собственного старого платья, только краски на нем были ярче, да и иглы дикобраза Вачиви выкрасила не только в насыщенный синий, но и в алый цвет.
Агата была в таком восхищении, что, не спросив разрешения у мадемуазель, сразу помчалась вниз, чтобы показаться отцу. Увидев дочь в новом наряде, Тристан от души рассмеялся.
— Ты выглядишь как настоящая маленькая индианка, — сказал он, и Агата просияла. Тем временем и Вачиви спустилась вслед за девочкой, и маркиз от души ее поблагодарил.
— Если бы вы теперь выучили меня ездить верхом так, как ездят индейцы, мне ничего другого было бы не нужно, — сказал он, но Вачиви только покачала головой. Она уже дала Тристану несколько уроков, благодаря которым он стал ездить намного лучше, хотя и раньше слыл одним из лучших всадников Бретани. Матье под ее руководством тоже делал успехи, и маркиз шутил, что годам этак к десяти мальчик заткнет за пояс и его, и всех остальных французских шевалье. Вачиви и в самом деле успела поделиться с ними многими секретами и приемами, с которыми были хорошо знакомы воины ее племени и которых во Франции никто не знал. Тристану порой даже не верилось, что она живет в его замке всего пять месяцев — столькому она уже успела научить их обоих.
А для Вачиви это был единственный способ хоть как-то отплатить маркизу за его доброту. Ей по-прежнему некуда было идти, и как она ни старалась, все же не могла придумать, чем будет зарабатывать себе на жизнь, если ей все-таки придется покинуть гостеприимный замок де Маржераков. А в том, что рано или поздно ей придется уехать, Вачиви не сомневалась: оставаться в замке на положении нахлебницы ей не позволяла врожденная порядочность. Быть может, думала, со временем она научится шить европейские платья, и тогда девушка сумеет как-то обеспечить себя. Со слов Тристана Вачиви, однако, знала, что неподалеку живет одна портниха, которая шьет наряды для всех местных дам, и прекрасно с этим справляется. Кто будет заказывать платья молодой, никому не известной мастерице, да еще краснокожей? Казалось, выхода не было.
С тем, как умеет работать местная рукодельница, Вачиви
Настал день отъезда. Вачиви поначалу очень волновалась, но потом справилась с волнением. Выехали они на рассвете, а на ночлег остановились только поздно вечером. В небольшой придорожной гостинице они заняли два чистых, хотя и совсем крошечных номера. Для того чтобы переночевать, этого было вполне достаточно. На следующее утро они отправились дальше и около полуночи были в Париже.
Парижский особняк де Маржераков был уже подготовлен к приезду владельца извещенной прислугой. Комнаты были прибраны и протоплены, мебель и полы отполированы до блеска, в подсвечниках горели десятки свечей. Пока карета преодолевала последние лье пути, Вачиви задремала, но стоило ей войти в дом на рю дю Бак, увидеть ярко освещенный зал, мраморную лестницу и предназначенные для нее покои, как ей сразу расхотелось спать. Они, однако, не стали долго засиживаться — только выпили по бокалу вина и перекусили с дороги, после чего Тристан передал Вачиви в руки экономки и ушел к себе, пожелав девушке спокойной ночи.
Вачиви была так взволнована, что долго не могла заснуть и утром встала довольно рано. Маркиз, однако, был уже на ногах: он заканчивал свой завтрак и отправлялся по делам. К обеду он пообещал вернуться. В королевский дворец, сказал Тристан, они поедут только вечером, поэтому у Вачиви будет время отдохнуть и как следует подготовиться к первому появлению при дворе.
Как ей нужно готовиться, Вачиви представляла слабо, но Тристан все предусмотрел. Сразу после обеда в особняк должен был приехать парикмахер, чтобы причесать ее согласно моде и — если она захочет — напудрить волосы. От пудры Вачиви отказалась — она считала, что раз король ожидает появления женщины из племени сиу, он будет разочарован, если волосы у нее окажутся такого же цвета, как у придворных дам. Так она и сказала Тристану, и он с ней согласился.
Тристан уехал, а Вачиви позавтракала и, взяв с собой слугу, как того требовали приличия, отправилась прогуляться по городу. Она ходила довольно долго; узкие парижские улицы в конце концов привели ее на набережную Сены, и Вачиви почти час стояла там, глядя на воду, на проплывающие мимо суденышки и лодки, на мосты и красивые здания на противоположном берегу. После Нового Орлеана большой город ее уже не пугал, а Париж показался ей самым красивым местом из всех, что ей довелось увидеть.
Когда оживленная и довольная Вачиви вернулась в особняк, Тристана еще не было, зато парикмахер уже приехал. Он с воодушевлением взялся за дело, и к тому моменту, когда маркиз въехал во двор особняка, Вачиви была уже причесана по последней моде, и две горничные и экономка помогали ей облачиться в платье. Парижская мода сильно отличалась от той, что была принята в Новом Свете: корсет оказался на редкость сложной конструкции, да и нижнее белье было более многослойным и иначе скроенным. В конце концов Вачиви во всем разобралась, и когда она сошла вниз, Тристан едва сдержал восхищенное восклицание. Его индейская гостья была похожа на принцессу.