Зов крови

Мироненко Алексей

Еще несколько пуль пролетели мимо цели. Я никак не мог нормально прицелиться, рука тряслись. Я положил левую ладонь на запястье правой, чтобы был упор. Вдавил спуск.

Голова Васьки дернулась, из затылка военстала фонтанчиком брызнула кровь, и разлетелись мозги, но Васька упорно стоял на ногах. И тогда меня пробрал ужас, когда Васька посмотрел мне в глаза и быстро направился ко мне. Тут уж, братцы, мне стало по-настоящему страшно. Никакой кровосос и Выброс не напугали бы меня так, как сейчас внушал страх мертвец, смотря на меня и быстро перебирая ногами.

Еще

две пули пробили грудь мертвеца, но ему это было что о стенку горох. В пистолете щелкнуло, и он напрочь отказался стрелять.

«Патроны закончились», — грустно подумал я.

Васька стоял надо мной и глядел на меня в упор. Я же сидел на одном колене, чуть опустив пистолет.

— Давай же, Вась, — проговорил я. — Делай, что надо.

Вася думал. Смотрел на меня и думал. Вернее, мне казалось, что он думал. Ведь мозги я ему вышиб.

Я взял пистолет в левую руку, а правая потянулась к запасному магазину, висевшему на разгрузочном жилете сталкера. Пустой магазин «Форта» уже упал, звякнув о пол. Мои пальцы сомкнулись на запасном магазине. Я уже видел, как моя рука достает его, перезаряжает «Форт» и последние мозги Васьки покидают свое пристанище.

Я это видел, но этого не случилось. Я застыл, когда почувствовал на своем запястье холодные пальцы. Я скосил глаза. Мертвый Андрей внимательно изучал мою руку, протянутую к разгрузочнику. Я чуть повернул голову, военстал поднял свою, из-под прострелянного подбородка полилась новая порция крови.

Я быстро отдернул руку, одновременно врезав рукоятью пистолета по черепу Андрея. Я отскочил, с победным криком вставив в пистолет вырванный из жилета военстала магазин, и с ненавистью выпустил несколько пуль в медленно переваривавшего ситуацию Ваську. Три пули пробили череп зомби, и тот грохнулся на пол и затих. Я перевел пистолет на второго зомби и, резко вдохнув, несколько раз вдавил спусковой крючок. Голова Андрея дернулась, затем он упал на бок, а на стене остались кровь и разбрызганные мозги сталкера.

Я выронил пистолет и осел на колени, опустив голову. Тяжело дыша, я переборол рвоту. Немаленький уже, столько всего перевидал, не хватало еще блевануть.

Успокоив свой желудок и нервы, я подошел к Карташу. Тот лежал, глядя в потолок, но был жив. Он отреагировал на щелчок пальцев, слегка моргнув. Я обрадовался и усадил его, прислонив к стене.

— Саня, очнись, мать твою, — приговаривал я. Наконец, его взгляд приобрел осмысленность.

— Леха… — слабо выдавил он из себя.

— Саня, все нормально, ты живой, я живой, нам больше ничего не угрожает.

Не обманывай себя, в Зоне всегда что-то угрожает твоей жизни.

Я отпустил Карташа — тот сразу уронил голову на грудь — и отбежал от него. Осмотрелся, затем крикнул:

— Кто здесь? Хватит следить за мной!

Не ори, — посоветовал голос.

— Что? — прохрипел я, закашлявшись.

Не ори говорю. Можешь просто подумать, я пойму.

— Я спятил или как? —

спросил я, уже тише.

Скорее всего, именно так.

— О, я понял. Ты телепат, верно? О чем я думаю?

О том, что тебя все достало.

— А теперь?

А теперь о том, что у тебя снова появились шансы найти брата. А теперь о том, что в институте тебя ненавидела одна девка. А потом влюбилась в тебя без памяти, а ты свалил в армию.

— Ебт… — выдавил я. — А ты знаешь, что мне подарили на пятый день рождения?

Игрушку-робота. Когда его сломали, ты долго плакал.

— Это была моя любимая игрушка! — возмутился я. Потом зашелся истеричным смехом и оперся спиной о стену, потом соскользнул на пол. Из горла все еще раздавался хриплый смех.

Я это ты. Так что все про тебя знаю.

— Ага, разумеется. Это как… в «Муравьи в штанах»?

Меня снова прорвало дебильным смехом, от которого самому стало не по себе.

Ага, а теперь еще что-нибудь расскажи, вместе посмеемся, — с сарказмом сказал голос.

— Ха, я понял, ты моя темная сторона!

Твоя лучшая сторона, если подумать.

— А если не думать?

Ты и раньше этим не особо занимался.

— Ого, да откуда столько сарказма?

От тебя. Мы все-таки один человек. Ты хоть понимаешь, что можешь слушать свой внутренний голос, который большинство людей слушать отказывается?

— По научному это называется «шизофрения», — сказал я.

Да называй это как хочешь! Жить это тебе не мешает! Даже наоборот, поможет!

— Чем? Будешь давать советы, как подкатывать к противоположному полу?

Противоположный пол называется потолком.

Шутку осознавал долго. А когда осознал, глянул на потолок, затем на пол, и снова зашелся истеричным смехом.

Все… Нервы мои сдали, не выдержали. Слышу теперь голоса. Теперь остается только застрелиться для полного счастья. Я поднялся на ноги.

— Ладно, надеюсь, это пройдет, — пробормотал я. Я осмотрел помещение. В моем распоряжении теперь вся снаряга военсталов, пять «Абаканов», патроны и еда. Отлично.

— Леха…

Ах, о Карташе я совсем позабыл. Я вернулся к нему и помог подняться.

— Порядок? — поинтересовался я. Саня кивнул. Ну хоть кто-то не стал зомби. Стоп! А где еще один военстал? Старшина спокойненько лежит мертвый, хотя… Я осторожно подошел к нему, держа его на прицеле. Вдруг он дернулся, и я чуть не пристрелил его, но взял себя в руки.

— Перевернись, — приказал я ему, надеясь, что он человек, а не зомби.

Старшина уже понял, в какую переделку он попал. Он медленно, не делая резких движений, перевернулся на спину и привстал.