Зов издалека
Шрифт:
Биргерссон и Велльман предоставили в его распоряжение достаточно людей, чтобы быстро обработать все доступные архивы и задать нужные вопросы. «Мы сражаемся со временем, — сказал Биргерссон. — Убийца убийцей, но в первую очередь найдите девочку».
— Это одно и то же, — ответил Винтер.
Итак, Хелена воспитывалась в трех семьях. Насколько известно, об ее удочерении речь даже не шла. В первый раз она попала в детский дом в четырехлетием возрасте. Кто-то оставил ее в Сальгренска в тяжелом состоянии: запущенная пневмония, которая могла привести к смертельному исходу. Ее положили на
Все это было им теперь известно. Девочка несколько недель не могла говорить, и далеко не сразу удалось выяснить, что зовут ее Хелена Делльмар, а маму — Бригитта Делльмар.
Мама с дочкой за три недели до этого исчезли из своей квартиры на площади в Фролунде.
После них в квартире сменилось тринадцать жильцов.
Бригитта Делльмар была известна полиции — числилась в уголовном регистре. Ее задержали за мошенничество в 1968 году, но отпустили за недостатком улик. Имя упоминалось в связи с ограблением Торгового банка в Йончёпинге. Но следствие интересовали только ее взаимоотношения с одним из возможных грабителей. Однако тот, как выяснилось, сидел в тюрьме за другое ограбление и к йончёпингскому делу был непричастен.
Свен Юханссон. Свенов Юханссонов в Швеции не меньше, чем Джонов Смитов в Англии, подумал Винтер, перебирая принесенные Меллерстрёмом бумаги.
И имя, и фамилия — из самых распространенных.
Свен Юханссон. Умер от рака легких семь лет назад. Отец Хелены? Но почему тогда Андерсен? Они еще не нашли третью приемную семью Хелены. Может быть, те и дали ей фамилию Андерсен?
Мать исчезла и никогда больше не появлялась. Бригитта Делльмар. История повторяется. Странно, но так случается довольно часто. Дочери матерей-одиночек рожают детей от мужчин, которые потом исчезают. Что значит — исчезают… «Найдем, — подумал Винтер. — Нельзя бесследно исчезнуть. Мы находим всех, кого ищем. Нашли Хелену, узнали, кто ее мать. Найдем и мать, и отца, и мужа. Отца Йенни. И найдем Йенни. А что случилось с Бригиттой Делльмар? Как она исчезла? При каких обстоятельствах? Скоро узнаем…» Это и есть работа полиции — искать. Его работа. Виртуальная охота в далеком прошлом.
— Высоко, — сказал Хальдерс, стоя у окна в гостиной. — Пока долетишь до мостовой…
— Голова кружится?
— Да. У меня всегда башка кружится, когда смотрю на Хеден.
— Скверные воспоминания?
— Скверное чувство мяча. — Он отвернулся от окна. Анета Джанали присела на корточки у стереосистемы. — Ты сюда недавно переехала?
— Да, а что?
— Если нужна какая-то помощь… только скажи. После травмы…
— Я же не ношу ящики в зубах, Фредрик.
— Кто тебя знает…
— А ты какую музыку слушаешь, когда хочешь расслабиться?
— Я не расслабляюсь.
— А что ты слушаешь, когда не расслабляешься?
— Занял у Винтера пару дисков с джазом, но быстро устал. А он не устает.
— Может, и нет.
— Хотя выглядит усталым.
— А ты когда последний раз смотрела в зеркало?
— Видел Винтера на той неделе в ресторане с Бюловым. Темнит он что-то.
—
— Журналист из «ГТ». Вечно крутится у нас в управлении с важным видом.
— Как и ты.
— Вот именно. Как и я.
— А что ты-то делал в ресторане?
— Расслаблялся, — сказал Хальдерс. — Дома я не расслабляюсь. Только в ресторанах.
— Недешевый способ.
— А Винтер не расслаблялся.
— Ты все время говоришь об Эрике.
— А ты на прическу его обратила внимание?
— Кончай, Фредрик.
— Вылитый рокер, мать его… из этих, знаешь — тяжелый рок.
— Ты просто завидуешь.
— Завидую?
— Завидуешь его волосам… — Анета посмотрела на блестящий череп Хальдерса, и ей захотелось пустить на него солнечный зайчик.
— Я завидую? Если захочу, могу отрастить волосы, как у… пуделя.
— Еще бы!.. Так это, значит, твоя музыка — тяжелый рок? Ничего не могу вспомнить, кроме «Роллинг Стоунз».
— А джаза у тебя нет?
— Нет.
— Вот и хорошо.
— Ну скажи же, что тебе нравится, Фредрик?
— Какая разница?
— Любопытно.
— Ты наверняка думаешь, что меня колышет белая музыка? «ВАМ»? [23]
— Да… когда ты расслабляешься.
— Ты, я смотрю, и в самом деле любопытна.
— Меня интересуют разные культуры… Твоя… и моя.
— Брукнер, — сказал Хальдерс.
— Кто?
— Брукнер. Это моя музыка. «Те Deum». [24]
23
VAM — vitt ariskt motstend (швед.)— «Белое арийское сопротивление», ультранационалистское движение в Швеции.
24
«Тебя, Бога, хвалим» — Оратория Антона Брукнера на текст старинных христианских гимнов (1881).
— Боже мой… хуже, чем я думала.
— И Вагнер. Я поклонник Вагнера.
— Замолчи.
— И Уффе Лундель, естественно. Есть у тебя Уффе? [25]
— Нет.
— Неужели у тебя нет «Открытого ландшафта»? — Хальдерс опять повернулся к окну. — Действительно высоко. Люди отсюда как муравьи.
— Скорее жуки.
— Тараканы. Они выглядят как тараканы.
— Ты формулируешь свое жизненное кредо?
25
Ульф Лундель (1949) — шведский певец, композитор, музыкант, писатель, поэт и художник.
— Я же полицейский…
— Ты один из цеха.
— Да… цех… клоуны в мундирах, а ими командуют другие клоуны. Тоже в мундирах.
— И как бы это выглядело, Фредрик?
— Что? — повернулся к ней Хальдерс.
— Если бы ты хоть одну секунду говорил серьезно.
— А ты?
— Не я начала.
— Конечно, ты. Ты и начала.
— Фредрик… расслабься!
— Я же сказал: расслабляюсь только в кабаках. Пошли в кабак?