Зов горы
Шрифт:
– Глупости, – перебила я. – Она бы уже давно закрыла окно и уехала. Максимум, что бы она сделала – это вызвала по телефону «Скорую». А они вон – все еще болтают. У меня ощущение, что говорит, в основном, он.
– Да. Мы смотрели пленку с экспертами. Они тоже заметили, что он жестикулирует. Его рука иногда видна… Мы еще не знали, кто этот мужчина, но все пытались понять, что он кричит, когда бежит наперерез…
Я с огромным любопытством посмотрела на Демичева.
– И долго пытались?
– А что?
– Все прекрасно видно. Вначале он несколько раз одинаково разевает рот, потом говорит
Теперь уже он смотрит на меня с любопытством.
– И что это значит?
– Слушайте, ну это же элементарно. На какое слово мы все реагируем одинаково – останавливаемся и опускаем стекло?
– Ну, теперь-то я знаю. Эксперты мне это сказали. Он несколько раз выкрикивает ее имя и фамилию.
– Да. А потом, видимо, кричит что-то вроде того, что у него есть очень важная информация, которая касается ее или ее семьи.
– И как вы догадались?
Я даже растерялась.
– Так… Это же понятно…
– Здорово, – сказал Демичев. – Хотя мне, например, не понятно.
Человек, стоящий у машины, наконец выпрямляется в полный рост. Затем он достает из кармана телефон, смотрит на него и нажимает на кнопки. Но к уху не подносит.
– Итак, он рассказал что-то убедительное, – пробормотала я. – И она дала ему свой номер телефона. Позвонила ему, он сохранил…
– Да. По распечатке звонков и узнали, кто он. Сопоставили время на камере. Заодно выяснили, что она звонила ему еще один раз – на следующий день. В это время он уже был в Ессентуках.
– То есть двадцать восьмого его в Москве уже не было?
– Не было.
– И с чего вы взяли, что эта встреча имеет отношение к ее исчезновению?
– Нам больше не за что было зацепиться. Двадцать восьмого декабря она просто уехала из дома и исчезла. От нее не осталось никаких следов. Ни одного следа за полтора года поисков.
– Ну и что?
– Он был единственный незнакомый человек, появившийся в ее окружении незадолго до исчезновения. Мы так и не смогли выяснить, о чем они говорят. Зато сразу после этой встречи в ее айфоне появился скрин-шот о «Белухе».
– Это оттуда фото Константинова?
– Да.
– Значит, до этого она «Белухой» не интересовалась?
– Ни «Белухой», ни другими сектами.
– Никогда?
– Никогда.
– Может, ее мать была с этим связана?
– Да ну нет, что вы. Ее мать умерла в восемьдесят девятом.
– Нью-эйдж, какой-нибудь сетевой маркетинг, типа «амвэя»? Неопознанные летающие объекты?
– Нет. Галя начинает собирать информацию о «Белухе» вечером двадцать пятого декабря. Она ищет любые факты, которые когда-либо появлялись об этой секте. Мы опросили всех ее знакомых, подробно изучили программы телепередач и расписания кинотеатров, публикации в СМИ, новости, искали какой-то повод для такого интереса. Повода не было. У нас остался только разговор с Арцыбашевым.
– Вы сказали: «она начинает собирать информацию». Что значит «собирать»?
– Она создала папку на компьютере…
– Которую назвала как? – повернулась я к нему.
Он помолчал.
– Которую назвала «Мальчик».
– «Мальчик»? Почему «Мальчик»?
– Понятия не имею.
– Что еще вы нашли в этой папке?
– Очень много фотографий.
– Каких?
– Света, – сказал
– Покажите еще раз начало пленки, – приказала я.
И снова из ворот выкатилась машина, и ей наперерез побежал кричащий человек.
Я кликнула мышкой. Арцыбашев закрыл рот.
Кликнула еще раз.
Он открыл рот и застыл.
«Как интересно, – подумала я. – Это ударное «о»… Откуда оно там?»
– Поехали? – спросил Демичев.
Я перемотала и посмотрела еще раз. Видно очень четко, ошибки быть не может. Ударное «о»…
– Странный гражданин, – сказала я. – Ему бы машину искать по рынкам, а он едет за город. Машину-то он в итоге купил?
– Нет. Жена сказала, что он просто присматривался. Узнавал, можно ли что-то купить на триста тысяч.
Я повернулась к адвокату и посмотрела ему в глаза.
– Серьезно?
Он пожал плечами, но ничего не сказал.
– У человека накоплено всего триста тысяч, но он может себе позволить съездить в Москву, чтобы присмотреться? Вы сказали, что он сидел в гостинице. Он даже не у знакомых жил?
– У него не было знакомых в Москве.
– Офигеть. Но послушайте, если его тело нашли в разбившейся машине, кто был за рулем? Поди, знакомый, нет? Или таксист?
– Знакомый. Он погиб в этой аварии. Таджик, строитель. Мы уже все выяснили. Они познакомились на стройке в Наро-Фоминске год назад. Вместе работали, там же жили. По нему мы тоже все дадим.
– Мда…
– Поехали, Света.
– Поехали, – сказала я.
Глава 7
Поселок «Подмосковные вечера» был создан в пятидесятые годы. Тогда это был дальний район области: глухие леса, патриархальные деревеньки, болотистые берега Десны, заросшие ветлами. В центре реки – пустынный островок. Лишь на пригорке – новый санаторий министерства машиностроения, протянувший к островку подвесной мост
В конце шестидесятых леса потеснились – с разных сторон начали лепиться к заборам «Подмосковных вечеров» новые соседи: дачи, садовые товарищества, военный городок, детский кардиологический санаторий, трехэтажные бараки для его обслуживающего персонала, а затем и окраины Троицка.
Это была странная смесь престижных поселений и пригородных трущоб. В итоге весь этот причудливый мир занял гигантскую территорию, перегороженную сотнями разнокалиберных заборов.
В 90-е годы жители «Подмосковных вечеров» – все сплошь писатели и композиторы – решили отгородиться от стремительно меняющегося мира. Они скинулись и поставили забор на дороге, ведущей через поселок в Троицк. Но было поздно: к этому моменту здесь уже возникла сложная система калиток, уводящих в разные стороны. Появился настоящий лабиринт, план которого, как правило, был известен только местным: к калиткам вели неприметные тропы между участками, они выводили в самые неожиданные места, а некоторые двери в заборах были защищены имитацией замков, так что лишь опытный пользователь знал, что дверь открыта и ее надо просто толкнуть.