Зов Древних
Шрифт:
— Остановись, Озимандия! — прозвучал властный высокий голос девятого, в котором слышался металл.— Ты великий маг, мы поняли это. И пусть ты не достоин того, чтобы быть среди нас, ибо преступил наши законы и клятвы, но мы уважаем тебя как мастера. Конан, король Аквилонии! Монархи земные — пыль у трона повелителей тьмы, и лишь ты один сумел восстать из пыли и бросить вызов. Вы оба заслужили жестокую кару, и она настигнет вас неизбежно. Но сейчас мы даруем вам жизнь. Пока...— зловеще закончил служитель.— Освободите черного дракона! — приказал он своей черной братии.
— Озимандия, они делают то, что им велели? Если нет — продолжай!
— Они делают то, что говорят, Конан,— ответил волшебник.— Я прервал свое заклинание, но всегда могу начать его заново. Я не верю им, король. Они могут обмануть нас, но надеюсь, что мы успеем до того, как...
Он не успел договорить. Поднялся ужасный вихрь, который пролетел по пещерам с пронзительным свистом, заглушая последние слова Озимандии. Мнилось, незыблемые каменные своды рухнут, не выдержав этой оглушительной, неведомо откуда взявшейся лавины звука.
Люди прижались к стенам, будучи не в силах противиться напору ветра. Один только король Конан остался стоять там, где стоял. А рядом с ним, торжествуя долгожданную победу, стоял, хохоча, в развевающейся белой одежде великий маг Озимандия. Он один сегодня сумел повергнуть всех своих врагов и отомстить за тех, кто пал здесь в неравной схватке с тьмой восемь веков назад.
Ветер стих так же внезапно, как и поднялся. Из туннеля надвинулась темная грозная тень. Воины, служители восьмого и девятого кругов рванулись к решетке. Черные латники обнажили мечи, но как это было смешно!
Огромная треугольная голова рептилии высунулась из темноты. Она была около двух локтей в длину и чуть больше одного в ширину. Клыки длиной почти в локоть, кривые, как сабли зуагиров, торчали из верхней челюсти. И недобрым огнем пылали темные очи с неподвижными змеиными зрачками. Очи, преисполненные ненависти, мудрости и скорби!
Сверкнули клинки, полетели копья, зашипели что-то служители — тщетно! Дракон развернулся и ударил хвостом. Служители были сметены, как мелкие щепки, стальная решетка рассыпалась, будто была сплетена из соломы. Заклятие рухнуло, как тонкая ширма, уступив более древней силе!
И только одно смутило Конана: в последний миг — он был уверен, что ему не померещилось, — девятый, старший служитель, юркнул куда-то и пропал. Гнев дракона не покарал его.
— Вы взывали ко мне, и я здесь,— прозвучал глубокий и спокойный голос, исходивший, казалось, отовсюду.
Конан понял, что он воспринимает голос не слухом, но непосредственно сознанием. Это говорил черный дракон.
— Благородны помыслы ваши, и ныне вместе суждено нам пройти путь от врат бездны к горнему свету. Если угодно будет богам, чтобы мы прошли его, ибо коварны служители тьмы. Время не ждет, ибо Зерван и без того сделал больше, чем дозволено, и теперь не может помочь нам ни в чем. Следуйте за мной, — велел дракон. — Беседа ждет нас после как великая награда, если мы возвратимся.
Зрелище было впечатляющим. Огромное и совершенное тело без единого изъяна, покрытое черной матовой чешуей, мощная и гибкая длинная шея,
— Тогда веди нас туда, где находится Хорса! — сказал Конан, глядя в очи змея.
Каких только чудес не было в его жизни, но чтобы вот так запросто говорить с драконом, не опасаясь быть сожранным, — такое довелось впервые! Это было захватывающе и жутко! Черная голова ящера на длинной шее с разинутой пастью, полной острейших зубов разных размеров, слегка покачивалась из стороны в сторону в паре локтей перед королем. Пожелай змей уничтожить их, он сделал бы это в единый миг, и даже сила и воинское искусство Конана и Тэн И оказались бы ни к чему.
Но эта гора гранитных безжалостных мускулов заключала в себе мятежный, но скорбный и просветленный многовековым страданием дух.
Дракон прикрыл ненадолго глаза в знак согласия, развернулся, и его голос, доносившийся из необозримых глубин прошлого, прозвучал вновь.
— Следуйте за мной, король,— молвил он с горькой усмешкой.— Я поселился здесь раньше, чем явился в Аквилонию блаженный Эпимитриус. Впрочем, пускай ты, Озимандия, и юноша, жрец Юхиббола, воссядут на мою спину. Остальные пока пойдут пешком.
Конан не стал рассуждать. Каждое мгновение действительно было на вес золота. Уцепившись за жесткий драконий гребень, король легко вскочил на спину ящера.
— Озимандия, давай руку! — велел он магу.
Король и два колдуна уселись верхом на чудище. Впереди лежал пустынный пещерный мрак.
— Трогай! — усмехнулся Конан.
Тело рептилии дрогнуло, и киммериец почувствовал, как змей поднимается и плавно начинает движение.
— За мной! — скомандовал король, и маленький отряд устремился вперед, за драконом, бесшумно скользящим в одном локте над полом.
Голубой камень почти не освещал туннель, но дракону не надобен был этот тусклый свет. Величавая и ужасная голова пресмыкающегося на извивающейся шее плыла впереди, разрезая неподвижный сумрак.
Медленно тянулись стены коридоров. Казалось, им не будет конца. Озимандия, пожалуй, преувеличил, сказав, что до перекрестка с мозаикой путь недалек. Но вот в очередной раз стены разошлись в стороны, и они влетели в огромный зал. Сразу повеяло сквозняком и прохладой, но тут же появилось и ощущение чего-то зловещего, ожидающего впереди.
— Озимандия,— шепнул магу Конан. — Тебе не показалось, что вашего главного не было среди убитых?
— Это истина, — вместо Озимандии ответил дракон.— Он перехитрил нас. Он вызвал Демона Глубин, Черный Огонь Смерти. И теперь демон преградил нам путь вместе со своим воинством. Верховный служитель страшился разрушения горы, и потому повелел отпустить меня. Он думал упредить нас и убить вашего человека прежде, чем мы придем к нему на выручку. Но он просчитался. Мы не успели уйти отсюда, они же не успели схватить Хорсу. Из этого зала выходит одна из галерей, ведущих к перекрестку с мозаикой, и мы встретились здесь. Предстоит битва...