Зов бездны
Шрифт:
Очень трудно писать о нескольких одновременных экспедициях в разные пещеры. Поэтому и получилось так, что сначала мы рассказали о колодце Ветра, о пропасти Раймонды и о пропасти Плесси, а до пропасти Пьера еще не дошли, хотя она — самая значительная из всех четырех. Таким образом, последовательность открытий кажется искаженной, но что доделаешь!
Итак, поговорим теперь о пропасти Пьера и расскажем о событиях, происходивших там во время экспедиции 1958 года.
С первых же дней этой экспедиции два отряда (Жерар Пропо, Жан Налэн, Ив Феликс и Жак Паран, а затем Ив Гриозель, Ж. М. Ребуль, Пьер Авон и Пернен) спустились в пропасть Пьера, где они должны были разбить два подземных
Однако смелые пионеры не удовлетворились ее успешным выполнением. Оставив лагерь II, расположенный в том месте, где закончились исследования 1957 года, они пошли еще дальше, спускаясь все ниже.
Двое суток мы не имели никаких сведений о головном отряде. Лишь 27 июля в шесть часов утра во внешнем базовом лагере на Кум-Уарнэде зазвонил телефон. Спелеологи из пропасти Пьера сообщили, что они вернулись в лагерь II. Они были совершенно измучены и намеревались поспать, чтобы восстановить силы. Однако прежде всего сочли необходимым сообщить нам с законной гордостью, что спустились на глубину пятисот шестидесяти метров, но их дальнейшее продвижение остановилось перед озером, которое без лодки пересечь невозможно. Сообщение о столь блестящем успехе было принято с огромным энтузиазмом, хотя мы пока еще не знали подробностей этой поразительной разведки. Впоследствии выяснилось, что этот штурм, во время которого восемь наших товарищей спустились на двести метров глубже, чем в прошлом году, был настоящей эпопеей. Они пробыли восемь дней и ночей в холоде и сырости, под постоянной угрозой смертоносных паводков, вызываемых частыми и сильными грозами на массиве Арба.
Телефонный звонок 27 июля послужил сигналом к началу второй стадии исследований. В тот же день отряд из девяти человек отправился в пропасть Пьера, чтобы сменить товарищей и спуститься как можно глубже и дальше.
Девять человек, рюкзаки с продуктами и снаряжением — все это делало связку слишком неповоротливой и малоподвижной. Поэтому наш караван разделился на группы, причем вторая должна была проникнуть в пропасть только через несколько часов после первой.
Это позволяло избежать заторов и мучительных ожиданий на шатких и неудобных выступах над колодцами, В составе первой группы я вместе с Вейдером, Феррандесом и Кавалэном в шестнадцать часов подошел к пропасти Пьера. Как и Пьер Жикель в 1956 году, мы проникли в начальный скалистый проход, как и он, пересекли зал с низким потолком и, спустившись между узкими стенами расщелины, вышли к краю знаменитого Черного колодца глубиной в восемьдесят метров. Здесь в свое время Жикель вынужден был остановиться.
Но сегодня обстановка совсем иная: во всяком случае, сюда доставлено всевозможное оборудование. Там, где Пьер Жикель и его товарищи могли только бросать камни в вертикальную пропасть, теперь стояла платформа: металлические распорки поддерживали дощатый помост, на котором была укреплена болтами ручная лебедка. На барабане ее — сто метров стального троса, Рядом с этим механизмом на выступе скалы находился телефонный аппарат, провод от него спускался в пропасть.
Все было в порядке, все готово для спуска. Я надел парашютные лямки, зацепил большой карабин за нижнее кольцо стального троса, и два моих товарища начали опускать меня в пустоту, вращая ручки лебедки. На всякий случай в пропасть свисала гибкая лестница, и я мог бы ею воспользоваться, но плавный, уверенный спуск на лебедке был так приятен, что я просто скользил руками вдоль тросов лестницы, чтобы предотвратить вращение, которое неизбежно усиливается, если свободно висеть в пустоте.
Через несколько минут я оказался
Минутой позже я освободился от своей сбруи, и лямки поднялись вверх. Пока они не достигли края колодца, я сидел съежившись под прикрытием, так как камни, отскакивая от стен, со свистом летели сверху и разбивались у моих ног. Так начались действия третьего отряда по спуску в пропасть Пьера. Кто знает, сколько дней займут наши исследования и после каких приключений последний участник поднимется из Черного колодца?
Но пока приключения только начинались.
Ожидая прибытия товарищей и тяжелых рюкзаков, которые тоже нужно было спустить сюда, я разглядывал продолжение пропасти — извилистый, узкий и тесный проход, уходящий вниз, туда, где гулял ледяной ветер. Именно отсюда в прошлом году мне звонила Раймонда, сообщая, что ее группа задыхается от дыма коcтра, разведенного мной у входа в пропасть. Сейчас мне казалось что я даже различаю клубы дыма: пропасть, куда я готовился спуститься на много часов, была так холодна и враждебна, что невольно хотелось быть у жаркого костра. Не считая себя умелым рассказчиком, не стану приводить все подробности и происшествия дальнейшего спуска — для этого я слишком пристрастен. Скажу только, что, войдя в пропасть Пьера в четыре часа дня мы прошли через целый ряд вертикальных колодцев расположенных один под другим и разделённых головокружительными балконами, и в полночь добрались до дна десятого колодца. Здесь мы испытали большое чувство радости и удовлетворения, так как глубина, достигнутая нами, равнялась двумстам восьмидесяти метрам.
Это был круглый зал, часть которого представляла собой маленькое озеро. В 1957 году тут был разбит лагерь I, поспешно покинутый из-за сильного паводка. Тогда здесь бушевал опустошительный грязевой водопад: зато сегодня нам досаждало всего несколько ручейков, стекавших из верхних колодцев.
Учтя прошлогодний опыт, мы не стали разбивать лагерь в этом опасном месте, а пошли дальше по горизонтальному ходу к биваку и добрались до него к часу ночи.
Наши предшественники (отряды Гриозеля и Пропо) установили в песчаном зале три палатки. Потолок у них был низковат и довольно неудобен, однако нас это мало беспокоило; после чрезмерно позднего ужина все тотчас улеглись в пуховые спальное мешки.
Вот вам наглядное преимущество разделения экспедиции на группы: при хорошей организации подобный метод дает несомненные выгоды. Три палатки для четверых — такую роскошь редко встретишь под землёй, где обычно бывает до противного тесно!
Мы полностью использовали этот комфорт. Лишь около полудня нас разбудил шумный приход Жикеля, Мореля, Феликса, Раву и Эрни, которые с шутками и обычными в таких случаях угрозами требовали освободить им места, чтобы они тоже могли отдохнуть.
Нам оставалось только подчиниться, но никто и не подумал устыдиться того, что мы проспали до полудня. Под землей образ жизни слишком беспорядочен, здесь отсутствует понятие о времени, здесь всегда ночь!
В соответствии с установленным планом, чтобы избежать заторов и опозданий, мы должны были идти вперед, погружаясь все глубже, в то время как наши товарищи забрались в еще теплые спальные мешки, которые мы вынуждены были им уступить.
И вот мы опять в пути, в подземном походе, трудном и долгом; в лагере II мы будем теперь лишь в полночь, то есть через двенадцать часов. Но это не просто двенадцать часов хода, это двенадцать часов самых разнообразных и изнуряющих гимнастических упражнений. Подтягивание на руках, продвижение ползком в тесных протоках, протискивание в извилинах ужасных расщелин, карабкание, спуски по лестницам, опасное балансирование на каменистых гребнях, продвижение по ломким карнизам, выступающим то над пустотой, то над пенистыми водами маленьких подземных потоков, — все это и прочую акробатику нам приходилось выполнять с невыносимо тяжелыми и громоздкими рюкзаками, которые нужно было нести, катить или волочить за собой.