Зорох
Шрифт:
В пяти шагах из кустов раздалось сразу несколько смеющихся голосов.
– А ну тихо! – прорычал Тимох.
– Кто там смеется?! – обернувшись, грозно изрек Грэй.
Над их головами просвистела длинная оперенная черно-белыми перьями стрела, и с гулким стуком воткнулась в толстую дубовую ветвь. Такие стрелы были только у Сирола одноглазого и его младшего сына Марка. Та же как и отец он потерял глаз в раннем детстве, что не помешало ни первому ни второму стать одними из лучших стрелков Диких земель. Стрела Сирола последняя из трех, пущенных по сигнальной эстафете.
– Едут, – интонацией выдающей возбуждение, какое часто случается перед неизбежной кровавой
Пятнадцать лучников прятались в кустах за серыми камнями по левую руку от него. Столько же было справа в дубраве, которую не стали осматривать дозорные. Пять человек и в том числе Сирол одноглазый будут стрелять с тянущихся в сотне метров от дороги скал, но тяжелее всех будет пятерке засевшей в осиннике у самой дороги. Их задача выманить на себя едущих вначале колонны конников, и если удастся, пехоту. В помощь им семнадцать латников из личной охраны Лемана.
Больше двух часов погребенные под дерном и песком, одетые в тяжелые доспехи войны томятся в тягостном ожидании. Леман представил, как затекли их члены, и ему самому захотелось размять свои ноги и плечи; он даже вознамерился встать, но вовремя заметил скачущих во главе колонны всадников и прильнул к земле.
Черной змеей колонна потянулась из Сыпучего ущелья . Гремели доспехи, ржали лошади, скрипели телеги, до верху груженые захваченным добром. Почти неделю рыцари под тарийскими знаменами грабили северную окраину Харпы. Перебиты два приграничных гарнизона, захвачен и разграблен Новый город, сожжены десятки селений. Это всего лишь пятая часть тарийского войска, четыре других отряда успели скрыться за границей союзнической Харпе Схалы.
Смысл этого набега оставался Леману не ясным. Харпа не по зубам обескровленной междоусобными войнами Таре: реакция харпского владыки будет жесткой и долго себя ждать не заставит. «Если пропившие последние мозги тарийские эрлы затеяли войну, то почему не пошли дальше? – спрашивал себя Леман. – Почему так поспешно отступили? И главное, как Схала, союзник, который обязан оберегать южную границу Харпы, пропустила через себя грабителей, не оказав ни малейшего сопротивления? Схала затеяла опасную игру: без Ротриков здесь не обошлось».
Ротрики – правящая династия Схалы, их герб десятилапый паук, когда-то красовался на флаге Пятигорья. Сегодня, бывшие провинции стали отдельными Мирами, но память о былом величии рода, никогда не давала Ротрикам покоя. Талин Ротрик – хитрый, цепкий паук крепко держался за трон, раскидывая сеть интриг от непролазных Серых гор до берегов Бескрайнего моря».
Леман так и не увидел хвоста колонны, но когда из-за поворота показалась сбившаяся в кучу толпа пленных женщин, понял, что главные силы вражеского отряда уже угодили в приготовленную для них ловушку.
– Полсотни конников, – сосредоточенно вглядываясь вниз, объявил Тимох, – семьдесят пехотинцев, и лучники. Всего сотни полторы, может и больше…
– Чем больше тем, лучше, – уверенно, с металлом в голосе, произнес Леман. – Затыкайте бутылку.
Грэй только ждал приказа, тетива его легкого лука была натянута до предела, изогнутое, перетянутое жилами древко напоминало улыбку; через секунду
Стрелы с протяжным свистом летели со всех сторон, и укрыться от них было негде. Пехотинцы прятались за телегами, заползали за камни, и сбивались в кучу, подставляя друг друга, но это не помогало, смерть находила везде. Лучники даже не пытались отстреливаться, они отлично понимали, позиция их проигрышная, подними голову и стрела, впившаяся в глаз навсегда оставит его открытым.
По всей дороге, корчась от боли, стонали и бились в агонии поверженные войны. Минойская сталь наконечников пробивала кольчугу, а опытный лучник с небольшого расстояния мог проткнуть тарийские латы.
За первую минуту боя тарийцы потеряли половину своих людей, но несколько опытных десятников, наконец, сообразив, что к чему, послали пехотинцев к осиннику, в надежде выбить оттуда лучников и обезопасить свой левый фланг, но и здесь их ждала неудача. Поджидающие в засаде латники, не потеряв ни одного человека, в считанные секунды расправились с посланным отрядом.
Сопротивляться дальше было бесполезно, но тарийцы дрались до последнего война, и дело здесь вовсе не в храбрости: все они отлично понимали, что эта карательная вылазка в глазах харпийцев лишила их воинской чести, и просить о пощаде бессмысленно.
Глава 3
Пленных не брали. Грэй и Тимох специально задержали Лемана на верху. Они предлагали вторгнуться на территорию Схалы и устроить еще одну засаду. Леман долго объяснял старым, но не утратившим боевого пыла воякам почему это не возможно, а когда спустился к обозам, понял что верные подданные просто водили его за нос. Он не увидел ни одного живого тарийца, не услышал просьб живых, и стонов раненых. Войны дикой долины знали своего эрла, и поспешили расправиться с пленниками до того как благородный Леман начнет отпускать врагов направо и налево.
Знали и то, что он на них рассердится, поэтому старались не попасть под горячую руку, и под разными предлогами уходили в сторону, стоило только эрлу приблизиться.
– Тимох, ты мне нужен! – позвал он десятника, но тот обещал подойти, как только покажет этим юнцам, как надо сбивать с пленников цепи, и скрылся с глаз.
– Карэн, мой друг, иди-ка сюда! – позвал он молодого длинноволосого лучника. Отличительной чертой профессиональных лучников были не пропорционально развитые руки и плечи, он же в своей асимметрии превзошел всех. Говорили, что Гирам сапожник скроил Карэна из опоенного им молотобойца – и изгнанной из зенойского гарема наложницы. Карэн сказал, эрлу Леману, что у молчаливого Паттана глубокая рана на спине, и он спешит разжечь огонь, чтоб прижечь ее. Не успел он скрыться, как Леман позвал Эльдара. Эльдар, сказал, что Карэн просил помочь ему с костром, и убежал следом. Дарк умчался искать свою лошадь, а Сигул и вовсе ничего не смог придумать, просто крикнул кому-то невидимому на горе «А ну стой!», и, выхватив меч, покарабкался вверх.