Зона Топь

Туровская Марина

Пока шла операция, Аристарх Кириллович связался с японцами, договорился о воздушном коридоре для своего вертолета, вызвал из поселка летчиков и дал команду на отгрузку восемнадцати контейнеров «Эйдоса».

Лекарство из сейфа-холодильника Аристарх доставал сам. Оглаживая гладкие бока контейнеров — по двести ампул в каждом, осторожно ставил их в антиударные кофры.

За ожидаемую печень готовы были платить полмиллиона. С японской клиникой работали третий год, там знали — печень, доставленная из Зоны Топь,

пригодна для любого пациента и приживется без отторжения. На «Эйдос» спрос был стабилен, но Топь не работала с индивидуальными клиентами, продавая оптом не менее десяти контейнеров. А не каждая клиника была готова выплатить сразу десять миллионов евро.

— А можно? — Иван заглядывал в глаза Гене и на экран телефона, заранее спрашивая у Академика разрешения. — Можно я сегодня ассистировать буду?

— Можно, — первым ответил Академик, и Гена с ним согласился.

Вертолет поднялся с площадки и полетел в сторону Японии, до которой было ненамного дольше, чем до Москвы.

Академик проследил за полетом вертолета на экране монитора. Другие мониторы показывали полную тишь и благодать на территории Зоны. Чисто убранные площадки перед бараками, выкрашенные белой краской бордюры. Сами бараки с отмытыми окнами без «ресничек». Клумбы с высаженными цветами перед зданием администрации и столовой.

Академику внезапно захотелось на свежий воздух, почувствовать теплое солнце и запахи едва зеленых степных трав… Но работа не должна стоять. Он включил компьютерную «плазму» на стене, пощелкал мышью по параметрам. Нужной информации не было. Щелкнув клавишей, Академик переключился на телефон и набрал номер.

— Не понял, Гена, где анализы по новой партии?

— Не было вчера новой партии, Аристарх Кириллович.

Усталый из-за проведенной операции голос главного врача Академик воспринял по-своему.

— Нас ограничили в поставках?

— Нет, не ограничили. Вышло новое постановление. Перед Пасхой отправка заключенных в зоны смертников переносится на неделю.

Достав из нижнего ящика стола квадратную хрустальную бутылку коньяка, Аристарх поставил ее перед собой на широкий письменный стол.

— Они там что, охренели? Убивать можно, а наказывать нельзя? — Вслед за бутылкой Аристарх выставил три серебряные стопки, потемневшие от времени.

— Именно так, товарищ генерал. — В трубке раздались шипение пьезозажигалки и вдох сигаретного дыма. — Христианская идея всепрощения.

Разлив в три рюмки коньяку, Аристарх выпил первую порцию.

— Всепрощение на неделю? Гуманно. А где Анна?

— В церкви.

— Что? Ты издеваешься?

— Нет, Аристарх Кириллович. Аня поехала с подругами, за компанию.

Выпив вторую стопку, Аристарх еще раз взглянул на клумбу перед столовой.

— Получается, у нас сегодня выходной.

— Работа всегда есть, и я бы…

— Выходной, — решительно перебил Геннадия Академик. — Пусть Александр доложит обстановку с охраной, и поехали все в поселок. Отдохнем,

свежим воздухом подышим, вечером, как положено, упьемся до посинения. В общем, сегодня праздник. Как себя чувствует Жора?

— Нормально. — Гена нащупал в кармане сигареты, достал одну. — Но если бы вы не отправили Ленчика в путешествие по Востоку, Жора оправился бы быстрее.

Разлив коньяк по трем стопкам, Аристарх поднял первую и сказал кому-то наверху: «Христос воскресе… Надеюсь». И переключил внимание на сегодняшние проблемы.

— Я разрешаю ввести Жоре кровь из закрытых запасов.

— Уже ввел. — Гена закурил. — Иначе он бы не выжил.

Неожиданно зазвонил спутниковый телефон.

— Что там у тебя?

— Кажется, звонит Аня. Да, это она, а на второй линии Маша… Мне нужно с ней поговорить.

— Передавай ей огромный привет.

— Не обещаю.

Гена отключился, а Аристарх достал сигару из ящика письменного стола и, закурив, смотрел в окно, довольно улыбаясь. С Машей у него были связаны особые, весьма приятные воспоминания.

* * *

Все родственники, включая Данилу и Ривза, ждали нас на крыльце, с лицами, на которых читалась готовность к отъезду. У входной двери стояли чемоданы, корзины, пакеты.

Юлия Ивановна поцеловала дочь и Толика.

— Можете погостить еще, — вяло высказала я вежливое предложение.

— Да с удовольствием, но у нас и коровы, и овцы, и куры. — Юлия Ивановна погладила дочь по голове. — Думаешь, соседка в них душу вложит? Ни в коем случае. И бабушка небось немытая по дому бродит.

— Я лично остаюсь, — напомнила Лиля. — Мне за дитем присмотреть надо, помочь Толику по-родственному. Из Маши разве ж хозяйка?

В очередной раз проглотив незаслуженную обиду, я обратила внимание на «дите». Саша взглядом собственника оглядывал дом, участок, гаражи и, до кучи, меня.

— Как же вы без подарков? — Я переглянулась с Толиком. — Вы можете пойти в магазин и выбрать себе подарок. Не стесняйтесь, берите что хотите.

Первым с крыльца соскочил Сергей Геннадьевич:

— Я там удочку видел, телескопическую, на шесть метров.

Второй заговорила смешливая бабуля:

— Настольная лампа с пультом управления. Моя мечта. Когда спать захотся, не надо до пумпочки тянуться.

Мама с папой переглянулись, и Юлия Ивановна наклонилась к моему уху:

— Пылесос моющий, которай в «Квартирном вопросе» показыват. Можно?

— Нужно!

Мне искренно было стыдно за позавчерашние негативные мысли. Родственники мне понравились. За исключением Лилии, цепляющейся ко мне по пустякам и смотревшей на меня со стойкой ненавистью. С чего это она? Непонятно.

— Я вас отвезу. — Толик достал из кармана ключи от машины.

— До города? — неуверенно спросила Юлия Ивановна.

— До дома. Чего здесь ехать-то — сто километров? За два часа доберемся.

— Спасибо, зятек, — Юлия Ивановна чмокнула Толика в щеку. — Сережа, бежи за пылесосом.