Зона сдвига
Шрифт:
Там же на Совете я предложил к сборам и охоте добавить рыбалку. Как это дико не звучало, но несмотря на то, что совсем рядом — с обратной стороны горы был океан, жители Анклава почти не ели рыбы. Иногда, техники которые обслуживали соляную станцию, приносили случайно пойманных крупных каранксов.
И это было всё.
Превратить рыбу в лакомство, когда океан совсем близко — это надо было очень постараться.
Я предложил повесить на отвесной скалистой стене над океаном большие прочные корзины с навесами от солнца, в каждой из которых могло находиться двое — трое человек. Корзины были очень прочно закреплены
Ловили на крупную леску.
По самым скромным подсчетам пара тройка таких корзин всего за несколько часов в день, смогли бы обеспечить рыбой весь город в таких количествах, чтобы она стала частым гостем в меню.
Вопрос добычи провианта меня напрямую не касался, но раз идея пришла я решил её озвучить.
Она была одобрена и уже совсем скоро я мог наблюдать, как в город привозили рыбаков. И судя по их довольным лицам и большим лоткам со свежепойманой рыбой вроде бы всё получилось. Но окончательно стало понятно что у людей появился новый источник пищи, когда в меню каранксы и другие виды морских обитателей, которых я не знал прописались на постоянной основе.
Я видел и другие возможности улучшить нашу жизнь, но не озвучивал их — мне не хотелось прослыть человеком, который сует нос во всё. Но я искренне не понимал почему подобными улучшениями никто не занимался. Когда я высказывал это Танго, наедине, он отшучивался.
В конце концов я так увлекся всеми этими нововведениями, что забыл о своих планах посетить Отоа.
Однажды мне пришла еще более эпичная идея и я поделился ею с японцем. Тот выслушал очень внимательно.
Я ждал его оценки идеи — светлая голова японца и его мнение очень часто оказывалось верным.
— Понимаешь, — начал он, — тут всё будет зависеть от переговоров с дроман, предсказать результат нельзя. Но тебе важно знать, что твоя неприкосновенность не абсолютная. Абсолютная она только у членов Совета. Их дроман не имеют права трогать даже во время военных действий. Что касается тебя — то тут всё сложнее. Да, конечно, ты совершенно спокойно можешь разгуливать по поверхности в любое время суток — никто из них тебя не тронет. Ты даже сможешь высказать им что-то неприятное — они это стерпят, но если ты совершишь какую-нибудь более серьёзную ошибку или если твои действия покажутся им несущими угрозу — ты умрешь раньше чем поймешь что умираешь. В этом случае ты не успеешь закончить свою последнюю в этой жизни фразу на переговорах с ними, а одна из этих тварей уже будет извлекать кишки из твоего живота.
Он замолчал, но раньше чем я успел осознать сказанное продолжил.
— И еще кое-что, о чём, как мне кажется, ты совсем не подумал. Из твоих слов у меня сложилось впечатление, что предполагаешь будто переговоры — это такая встреча с их послами или еще кем-то в этом роде. Нет, высокого уровня вопросы тебе придется решать с «царями».
Я непонимающе смотрел на него.
— Правление империей дроман и амади осуществляется шестью царями. Трое из них — дроман, другие, как ты надеюсь уже догадался — мерцающие. Мы зовем их царями, но правильно их называть как-то по другому — Ден тебе расскажет.
— То есть каждый более или менее важный вопрос ты будешь
— И кстати, — он широко улыбнулся — может тебе отказаться от всего это?
Глава 13
Треугольная площадка со стеклянным полом висящая над пропастью, на одной из бесчисленных граней той самой гигантской «люстры» висящей в центре Гнезда.
Возле одной из сторон площадки три стеклянных кресла и трое дроман одетых в золотые одежды — что-то в духе Древнего Египта.
Возле второй из сторон такие же три кресла и трое амади в похожих по крою и таких же золотых одеждах.
Третья сторона для нас — меня и Дена.
И больше ни одного человека на мили вокруг. Я испытал резкий приступ одиночества. Если и существовала компания в которой я бы меньше всего хотел отметить семейное торжество, то именно в такой я сейчас находился. И если дроман вызывали зрительное отторжение из-за своей чудовищной внешности, то от амади веяло какой то жутью… и мертвечиной. Я не мог себе объяснить это ощущение смерти веявшее от них но оно было почти физически ощутимо.
— Переводи дословно, — шепнул я Дену на всякий случай. Я допускал, что он мог сглаживать какие-то моменты, щадя меня, но сейчас мне важнее был точный смысл сказанного.
Тот кивнул.
Я старался не смотреть под ноги — голова начинала кружиться. Не удержался и поднял голову вверх — небо было где-то совсем далеко, как будто в бутылочном горлышке.
Интересно, можно ли одновременно испытывать и приступ клаустрофобии и агорафобии? Ун-Ул — так назывались правители и это слово не склонялось как и слово «дроман» — занимали один из нижних этажей Гнезда. Очевидно это было сделано в целях их безопасности — любому врагу добраться сюда с поверхности казалось непосильной задачей.
— Что ты хочешь сказать нам, человек, — Ден переводил синхронно.
Говорил амади и его глаза казалось сверлили меня своими красными точками зрачков. Я между делом подумал что моё имя им забыли сообщить… или они не считали нужным называть меня по имени. Решил позже, после того как всё закончится, спросить об этом у Дена.
— У нас сложная ситуация… очень сложная ситуация, — перед встречей я сказал, своему помощнику и переводчику в одном лице, чтобы тот оставался беспристрастным в любой ситуации, какую бы информацию я не выдавал.
«Просто переводи» — сказал я ему тогда, — «даже если то, что я буду говорить тебе покажется очень странным». И Ден пообещал строго следовать этому правилу.
— И эта ситуация усложняется с каждым днем. — продолжил я.
По моему сценарию я ожидал вопроса, но Ун-Ул молчали. Пришлось продолжить.
— Тяжелая болезнь стала уничтожать всё посаженное нами в наших внутренних теплицах. Очень опасная болезнь. И мы ничего не можем с этим поделать. Какой-то вирус, от которого мы пока не можем найти возможность избавиться. Запасы пищи пока есть, но… быстро уменьшаются. Мы ожидаем большой голод.