Зона риска
Шрифт:
Музыка была стремительной, и Андрей не мог понять, что играется — наверное, какая-нибудь кустарная запись.
Ела упала на стул, одобрительно заметила!
— А вы ничего... Я думала — скиснете.
— Что мы танцевали? — поинтересовался Андрей.
— Без разницы. Разве дело в названии? Здесь некоторые ребята классно танцуют. Видите, вон там, направо от стойки, сидит девица? Ну да, вот эта, блондинистая с коричневыми глазами... Это Инка... А с нею длинный парень, Артем Князев, или, проще, Князь. Так
— Чем же занимается ваш Князь в обычной жизни?
— А это вы его спросите. Знаете песенку: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу?
— Суровые у вас здесь нравы, — снова повторил Андрей.
— Наоборот, самые простые, каждый занимается чем хочет. Лишь бы другому на мозоль не наступал.
— Я не сделал этой глупости?
— Вроде бы нет, иначе кто-нибудь из Мишкиных друзей обязательно сшиб бы вас с ног, когда танцевали. А жаль, у вас шикарная курточка.
— И что дальше? — Андрею все это казалось забавным.
— Потом просто: догадливые сразу испаряются, а тех, кто начинает собачиться, — учат.
— Каким способом?
— Самыми разными.
— Допустим, я сроду был несообразительным мальчиком.
— Один против пятерых? — Ела пожала плечами. — Неразумно. Вы же видите, здесь Мишка заправляет. Он побаивается только Князя и то потому, что Князь, если почувствует, что проигрывает, уйдет, но отомстит обязательно. У него своя «фирма», и его ребятишки тоже умеют отвесить, не крохоборничая, по первое число.
— Очень образный у вас язык, — сказал Андрей, — хоть записывай афоризмы.
Ела кокетливо повела глазами, стараясь, чтобы этот парень, неизвестно каким ветром занесенный в их бар, увидел, какие у нее длинные ресницы.
За столиком Мишеля один из его приятелей дурашливо запел: «В хмуром полумраке печальные огни...»
— Прекрати, — услышал Андрей раздраженный окрик Мишеля.
Парень на полуслове оборвал подвывание.
«Нет, — подумал с тревогой Андрей, — во всем этом мало забавного. Скорее наоборот. Даже совсем наоборот».
— А вот там, — продолжала болтать Ела, — сидит со своим новым другом Анна Юрьевна, директор магазина «Фрукты — овощи»:
— И чего ей здесь надо? — Андрей лениво потянулся за сигаретой. Он начал понемногу усваивать стиль Елы. — Директорам магазинов положено по ресторанам гулять. Так, во всяком случае, пишут в детективных романах.
— Вот, — съязвила Ела, — Инкин бывший дружок, тоже директор, именно так и поступал. А сейчас он кто? Помогает стране перевыполнять план по лесозаготовкам...
— Понятно...
— Анна Юрьевна, проще Анюта, видно, притопала сюда от скуки. А может, Мишель ей заранее столик заказал,
Ела «знакомила» Андрея с завсегдатаями бара, давая иронические, злые характеристики.
Вечер принес Андрею много неожиданностей. И почему эту штуку назвали баром? Кто, по каким соображениям взял чужеземное словечко и попытался пересадить его на нашу землю? А заодно со словечком и нравы... Нет, конечно, дело не в этом: «кафе» ведь тоже слово не из русского языка. И бары в городе есть такие, куда приятно зайти. Но откуда взялся именно такой бар, где даже в полумраке, в бледноватом свете немногих бра отчетливо виден мусор?
Андрей вспомнил, как горячо их газета ратовала за открытие в городе новых кафе, баров, других заведений вечерней службы быта, где можно было бы с удовольствием провести время. Но одно дело — добиться открытия «точек», другое — создать в них добрую атмосферу, чтобы человеку, пришедшему на огонек, было хорошо, он мог поговорить с друзьями, потанцевать, а не задыхаться в клубах табачного дыма и не ожидать, что с минуты на минуту на него набросятся драчливые аборигены.
— Здесь всегда такая публика? — спросил Андрей Елу.
— Не нравится? Могу утешить: нет, только по субботам. В будние вечера — случайные посетители, а вот в субботу — весь наш цвет.
— Избранные, так сказать, приходят сюда отвлечься от бренных забот?
— А вы не смейтесь. У каждого дел по горло. Вы думаете, Анюте из магазина легко свести концы с концами, не запутаться, так сказать, чтобы в любую минуту все в ажуре: ни недостачи, ни излишка, но себе и другим положить несколько красненьких?
«А она далеко не дурочка, — отметил Андрей. — Наблюдательна, зла, но без истеричности».
— Слушайте, Ела, скажите, вам нравится такая жизнь? Если я влез в запретную тему, ради бога извините...
— А кто мне может предложить другую? Добренький дядя? Его у меня нет! Вы? Так вы скоро исчезнете с моего горизонта — как только в этой симпатичной берлоге погаснут огни. Мою жизнь рисует Мишель Мушкет.
— Это в каком смысле?
— В прямом. Здесь почти каждый при ком-то. Я стараюсь ладить с Князем и другими, но имею честь числиться в свите Мишеля. Видите, как я с вами откровенна? Очень уж хорошо вы всему удивляетесь...
Она кокетливо сморщила носик, хлопнула длинными ресницами. Видно, у нее это уже стало привычкой — «показывать» себя, хотя получалось это смешно и наивно.
— Мне и в самом деле многое внове, — сказал Андрей, — но ведь я не турист и, имейте в виду, человек далеко не равнодушный.
— Значит, будете сейчас читать мне мораль. — Ела разгладила складки на юбке, с видом прилежной школьницы устроилась на краешке стула — руки на круглых коленках. — Начинайте, меня уже давно никто не воспитывал.