Зомби
Шрифт:
Коно вынудил меня отпрянуть. И Варек, в серых глазах которого отражалось что-то похожее на экстаз, подошел ближе, дожидаясь, когда Коно меня прикончит.
Именно этого и добивался Коно.
Потому что, когда Варек оказался рядом, Коно двинулся. Только что он держал меня, но вот я уже свободен, а его громадные ручищи потянулись, чтобы схватить Варека.
Маленький серый человечек взмыл в воздух, пронзительно визжа. Коно сдавил его — послышался такой звук, словно кто-то наступил на тонкую доску, — и спустя миг тело Варека корчилось и извивалось на полу, словно змея, со сломанным хребтом.
Потом Коно помог мне рассыпать порох. Были еще и химические реактивы — достаточно, чтобы устроить приличный пожар.
— Идем, —
— Я остаюсь, — сказал он. — Я принадлежу этому месту.
Мне нечего было возразить. Я развернулся.
— А вот тебе пора, — сказал мне Коно. — Оставь мне револьвер, чтобы я мог поджечь порох. У тебя пять минут, чтобы убраться отсюда.
Тварь на полу издавала какие-то звуки. Мы не обращали на них никакого внимания.
— Да, вот еще что, — сказал Коно. — Хочу, чтобы знал, наверное, тогда тебе будет легче. Я насчет бармена. Ты его не убивал. Ты его ударил бутылкой, но удар его не убил. Его убил Варек, когда его перенесли в заднюю комнату, чтобы осмотреть рану. Однако он собирался повесить обвинение на тебя. Я узнал об этом в погребальной конторе.
— Спасибо, — сказал я.
— Вот теперь иди, — сказал Коно.
И я ушел. Я прошел через все комнаты, не оглядываясь назад. Я выбрался по лестнице обратно в подвал. Когда я был уже наверху, до меня донесся приглушенный звук выстрела откуда-то снизу, издалека.
Задолго до того, как появилось пламя, я уже вышел из дому и двигался к Лупу.
На следующее утро я прочитал о том, что дом выгорел дотла, и это был конец.
Однако история эта никогда не закончится.
Я постоянно думаю об этих "стратегических запасах мертвецов" в других городах. Я постоянно спрашиваю себя, отключились ли все ходячие мертвецы в ту ночь, или же они бродят где-нибудь до сих пор. Точно так как Коно, Вера и сам Варек рассказывали мне: "Если бы ты только знал, сколько их…"
Вот что меня особенно пугает.
Вот почему, куда бы я теперь ни шел, я боюсь женщин с высокими воротниками и колье. Боюсь мужчин в свитерах под горло или хотя бы в воротничках-стойках. Я думаю о багровых шрамах под шарфами.
И еще я задаюсь вопросом. Я спрашиваю себя, когда кто-нибудь или что-нибудь снова влетит ко мне в окно? Я спрашиваю себя, что там бродит в ночи и выжидает момент, чтобы утащить меня вниз?
Я пытаюсь понять, как я, или вы, или кто-нибудь другой может определить, занимаясь самыми обычными повседневными делами, кто из нас живой, а кто мертвый. Потому что, насколько нам теперь известно, они запросто могут оказаться рядом с нами. Ведь мертвые не умирают!
Ким Ньюман
Профессия Патриции
Я всегда ждал, что Ким Ньюман однажды создаст что-нибудь совершенно необычное, и вот он, выходящий за все привычные рамки рассказ о зомби, написанный автором таких романов, как "Ночной мэр" ("The Night Mayor"), "Плохие сны" ("Bad Dreams"), "Яго" ("Jago"), "Год Дракулы" ("Anno Dracula"), "Кворум" ("The Quorum"). Ньюман (совместно с Полом Макоули) является составителем антологии "Во снах" ("In Dreams"), автором ряда нефантастических произведений и сборника рассказов "Изначальный доктор Шейд и другие рассказы" ("The Oiiginal Dr Shade and Other Stories"); его перу также принадлежит несколько произведений, которые сам он называет "новеллы с сексом и насилием для молодежи", написанных под псевдонимом Джек Йовил.
Идея рассказа "Профессия Патриции" пришла к нему однажды вечером, когда он услышал, как какая-то женщина интересуется, как ей позвонить в компанию, занимавшуюся доставкой поцелуеграмм. Он набросал черновик рассказа за два часа, а потом семь месяцев потратил на то, чтобы придумать ему название.
"Изначально рассказ назывался как-то вроде "Отдать слишком, много", — рассказывал он, — потом я едва не назвал его "Работающая девушка",
Случилось так, что Лоуренс оказался в кофейне на Олд-Комптон-стрит в Сохо после того, как узнал, что не сможет получить права на рассказ Филипа Кей Дика, из которого он хотел сделать фильм, даже при условии, что у него уже есть готовая съемочная группа и свободное время. Он случайно услышал наш разговор с Лизой Таттл и, догадавшись, что мы — люди пишущие, спросил, нет ли у нас каких идей, после чего Лиза предложила ему мой, на тот момент только что опубликованный рассказ. Впоследствии, переговорив кое с кем в лондонском клубе "Троя", я продал права на фильм британскому продюсеру и с тех пор ничего о нем не слышал.
Продолжение, "Поиски Патриции", вышло в "Arrows of Eros", и в будущем я оставляю за собой право на написание "Пристрастий Патриции"".
Когда прозвучал звонок, Патриция развлекалась последним выпуском "Последней фантазии". Она была подписана на "Сто двадцать дней Содома", однако с тех пор, как Дисней перестал выпускать про де Сада и был вынужден вернуться к своей собственной ограниченной психопатологии, серия здорово испортилась. После нескольких минут игры в реальном времени она заметила, что этот самый сто четвертый день был просто-напросто одним из первых пятидесяти, только со сменой половой принадлежности героев на противоположную, — все, большой привет. В видеовход ворвался Коулин.
— Пэтти, — сказал он. — Жми на "PRINT".
Коулин исчез с экрана раньше, чем она успела понять, был ли он собственной персоной или же в виде почтовой симуляции. Принтер отрыгнул несколько лаконичных строк.
ДЖЕЙ ДИАБОРН, ПОМЕСТЬЕ ДИАБОРНОВ, УБИЙСТВО НА ДВАДЦАТЬ ОДИН РОВНО, СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ.
На экране появилась метка. У Фирмы имелся четырехсекундный фрагмент местного вызова: этот Диаборн был холеный, дорогостоящий моложавый человек. Одетый в рубашку без воротника, в тонкую полоску. Он беззвучно повторял какую-то фразу. Что-то по поводу скул, насколько смогла прочесть по губам Патриция.
Она переключилась на "зеленый" экран и быстро просмотрела досье на Диаборна. Администратор в корпорации "Скинтон", второй по величине невиртуальный дом. Женат, европеоидной расы. Не освобожден от отцовства. Ничего криминального во взрослом возрасте. Живой. Платежеспособный.
Коулин вернулся в режиме реального времени:
— Наш заказчик Филип Рэгг. Тоже из среднего управляющего звена "Скинтона". Он нас любит. Уже пользовался нашими услугами раньше.
— А почему он хочет убить Диаборна?
— Проявляешь любопытство? — Коулин улыбнулся. — Это на тебя не похоже. Наверное, этот день рождения какой-то особенный.
День рождения Патриции был в августе. Когда она была маленькой, родители всегда увозили ее на каникулы в их коттедж в Португалии. Она благополучно увиливала от этого дела до двенадцати лет. А в тот год отцовская работа стала уже не нужна, и коттедж пришлось выставить на торги. В ее день рождения другие дети пришли на чай к Патриции домой и убили ее.
Коулин растворился, и на экране всплыла идущая в эфире программа. Патриция редко смотрела что-нибудь в режиме реального времени. Какой-то муж-домохозяйка из Лутона предположил, что Сиэтл, штат Вашингтон, является столицей Соединенных Штатов. Заплечных Дел Мастер усмехнулся, и его блистательный помощник сунул свои клещи в раскаленные угли.