Золушки
Шрифт:
Фредрика нахмурилась: возможно, Алекс прав, и эта профессия не для нее? Но все же… Фредрика глубоко вздохнула. Все же, если верить Алексу и Петеру, которые считают, что главное для полицейского — это интуиция, то она занимается тем, чем нужно.
Потому что Фредрике не оставалось ничего, кроме как обратиться к своей интуиции, а та подсказывала: происшествие во Флемингсберге — не совпадение, а звонок — не случайность! Нутром чую! Почему же мужики этого не понимают?
Нутро! Да ее от одного этого слова тошнит!
Фредрика
Ну вот и поговорили, подумала Фредрика. С кем еще говорить, кроме собственного нутра?
Поздно вечером Петер наконец-то вышел с работы. Настроение у него было просто прекрасное, по той простой причине, что он решил не портить себе вечер и не ехать домой к вечно недовольной жене, а выпить пива с коллегами.
Он ощущал поразительное облегчение: конечно, с самого начала было ясно, что ребенок у Габриэля Себастиансона, но теперь, когда это подтвердилось, можно уже не мучиться над вопросом «кто?», а просто искать ответ на вопрос «где?». «Где находится ребенок?»
Петер хохотнул, вспомнив, как Фредрика бросается на каждый новый звонок и косвенную улику. Да, полицейского нюха ей точно не хватает! Она — не ищейка, а скорее уставший маленький мопс, который слишком медленно перебирает короткими лапками и слишком высоко задирает нос! Мопс, точно! Петер улыбнулся, довольный удачным прозвищем. Ну что мопсу делать рядом с настоящими гончими псами вроде Алекса и Петера?!
Ноги сами понесли его в бар. Расправив плечи и приосанившись, Петер вошел и тут же увидел случайно оказавшуюся там Пию Норд. Кое-кто из парней узнал ее и тут же подмигнул Петеру. Он лишь ухмыльнулся в ответ. Без комментариев, парни!
Петер был из тех людей, что привыкли полагаться на случай, и чаще всего случай оказывался им на руку. Ильва была не столь спонтанна и вечно хотела спланировать все, что только можно. Решать проблемы по мере их поступления — это не в ее стиле.
Вообще-то Петер считал, что в этом и есть самая соль, самая прелесть их взаимоотношений: жить с человеком, который мыслит и действует совсем не так, как ты, забавно и увлекательно!
Но у всего есть оборотная сторона: случай живет по своим законам и жесткой структуры не признает. По иронии судьбы именно случай превратил их жизнь в кошмар. Петер не любил думать об этом, особенно за кружкой пива, но на самом деле ведь так оно и было. Именно случай превратил их жизнь в кошмар. И неспособность Ильвы принять это как данность.
На первом ультразвуковом исследовании акушерка совершенно огорошила Петера и Ильву: оказалось, что они ждут близнецов!
— Как же так? — пролепетала Ильва. — У нас в роду ни у кого близнецов не было!
Акушерка объяснила им, что генетическая предрасположенность влияет на появление разнояйцевых близнецов, а
Петеру это выражение понравилось: «появляются на свет по воле случая» — это сильно! А вот Ильве, как он понял много позднее, стало плохо от одних этих слов.
— Мы этого не планировали, — повторяла она на протяжении всей беременности. — Все должно было быть совсем не так!
Петер тогда очень удивился, он-то вообще не думал о том, как «все должно было быть».
Один из ребят хлопнул его по плечу и отвлек от тягостных раздумий.
— Ну, как тебе работается с Рехтом? — спросил он, глядя на Петера с неприкрытой завистью.
Петер наслаждался моментом: к черту мрачные мысли, вот о чем действительно стоит думать!
— Клево! — заверил он приятеля. — Алекс — профи высшей марки! Интуиция будь здоров!
Коллега благоговейно кивнул, и Петер чуть не покраснел. Кто бы мог подумать, что всего через несколько лет работы в Управлении он будет стоять у стойки бара и называть самого Алекса Рехта просто Алексом?!
— Черт, везет же тебе, Петер! Ну, поздравляю!
— Следующая кружка за мой счет! — с благодарностью разводя руками, громко ответил Петер, и вокруг него сразу стал собираться народ.
Его засыпали вопросами: всех интересовало, как работает следственная группа Рехта. Упоенный Петер оказался в центре внимания и напрочь забыл о том, что ему не нравилось в нынешней работе. Забыл, что им часто не хватает людей и на работу берут кого ни попадя, что работать приходится куда больше прежнего, что вообще-то Алекс Рехт далеко не всегда соответствует своей блестящей репутации.
Через некоторое время они начали обсуждать остальных членов эксклюзивной следственной группы, и разговор почти сразу зашел о Фредрике Бергман.
— Короче, — заговорил один из бывших коллег Петера из полиции Сёдермальма, — у нас тут тоже взяли в группу одного гражданского! Я такой бестолочи в жизни не видел! Все время твердит о своих базах данных, структурах, чертит какие-то таблички со стрелочками — в общем, одна болтовня; а толку никакого!
— Ты прав, черт побери! — поддержал его Петер, с наслаждением попивая пиво. — К тому же у них интуиции вообще нет, не чувствуют они, какая информация полезна, а какая — ерунда! Мечутся то туда, то сюда! Как так можно работать?!
— Но зато есть на что посмотреть, а? — Другой коллега повел затуманенными глазами и ухмыльнулся. — Говорят, эта ваша Фредрика ничего?
— Ну, вынужден признать, — Петер ухмыльнулся в ответ, — посмотреть и правда есть на что!
Парни дружно заржали и заказали еще по кружечке.
Около одиннадцати вечера Петеру удалось незаметно ускользнуть из бара в компании Пии Норд. Голова кружилась от выпитого алкоголя и недосыпа, но интуиция подсказывала: это один из тех редких случаев в жизни мужчины, когда он имеет право изменить жене.