Золотые розы

Хэган Патриция

– Ну-ну, маленькая сестричка, мне нужен всего один прощальный поцелуй, что-то вроде пожелания доброй ночи. Как приятно будет уснуть, вспоминая сладость твоих губок!

– Перестань! – закричала Эмбер, изо всех сил упираясь ладонями в его необъятную грудь и мотая головой из стороны в сторону, чтобы уклониться. – Как ты смеешь?! Перестань!

Посмеиваясь над тем, что он считал бесполезным трепыханием плененной птички, Валдис схватил Эмбер обеими руками за лицо, грубо запрокинул его и неторопливо, со вкусом поцеловал в губы. Сразу после этого он убрал руки. Эмбер пошатнулась и торопливо отступила, с отвращением

вытирая рот тыльными сторонами обеих ладоней. Ей казалось, что губы испачканы чем-то отвратительным, ядовитым.

– А было очень неплохо, – заметил Валдис, еще больше развеселившись от этого зрелища. – Особенно потому, что я могу поручиться: ты ни разу еще не целовалась. Во всяком случае, с настоящим мужчиной. Позже я преподам тебе несколько уроков того, как доставлять удовольствие.

С криком ужаса и негодования, подхватив пышные юбки, Эмбер бросилась в дом. Она бежала и бежала, пока не оказалась перед дверью своей комнаты. Даже такое убежище казалось ей в эту минуту надежным. Изнутри дверь запиралась лишь на небольшую щеколду, которую можно было назвать засовом только с большой натяжкой. Все же Эмбер почувствовала себя в безопасности и без сил привалилась к двери, стараясь отдышаться.

Долита, которую она застала за взбиванием подушек на ночь, смотрела на нее сочувственно.

– Если сеньор захочет войти, такой замок вряд ли удержит его, – сказала она, вздохнув.

– Но что же мне делать, Долита? – воскликнула Эмбер, принимаясь нервно мерить шагами комнату. – Я ненавижу его! Я никогда в жизни никого не ненавидела, но к этому человеку не могу относиться иначе.

– Как и любое порождение зла, – кивнула горничная.

– Мне нужно, необходимо как-то вырваться из этого дома, – рассуждала тем временем Эмбер. Остановившись перед девушкой, она с мольбой заглянула ей в глаза. – Как же быть? Оставить деньги в его руках? Нет, я должна вернуть их. Насчет того, как добраться до Суэвло, я не беспокоюсь: потребуется – пойду пешком, сколько бы ни было миль. Но для того чтобы купить билет на поезд, деньги необходимы. А еда? Ведь мне хоть что-то надо будет есть… где же взять деньги? У меня нет здесь знакомых, которые могли бы одолжить хоть немного.

– Если бы у меня были сбережения, я бы охотно отдала их вам. Но у меня нет ничего, совсем ничего, – сказала Долита с глубокой грустью.

– Может быть, в доме есть сейф? Большинство людей хранят деньги в сейфах, не так ли? Не то чтобы я умела взламывать их, но по крайней мере знала бы, где находятся мои деньги.

– Сейфа на асиенде нет. Сеньор Валдис считает сейфы приманкой для грабителей и потому предпочитает хранить деньги в банке в Куадиде. Это городок милях в тридцати к северу. Он довольно давно не ездил туда, так что, я думаю, ваши деньги спрятаны где-то в его комнате.

– Тогда все проще. Когда-нибудь он отлучится надолго, и я найду свои деньги.

– Если они к тому времени будут там, – возразила Долита, понижая голос. – Я слышала, что сеньор Валдис весь в долгах. Он любит выпить, а когда напивается, то играет и проигрывает.

– Привычки Валдиса мне мало интересны, – буркнула Эмбер, проходя за ширму с ночной сорочкой, которую Долита успела положить поверх откинутого покрывала кровати. – Единственное, что меня сейчас занимает: как спастись бегством? Клянусь, я воспользуюсь первым же шансом.

– Только будьте осторожны,

сеньорита, – повторила горничная, которая, казалось, с каждой минутой нервничала все больше и больше, хотя Эмбер не видела причин для этого. – Если сеньор застанет вас в таком виде, как сейчас, полураздетой… кто может сказать, насколько далеко он способен зайти! А если он заподозрит, что вы готовите побег, уже через полчаса у вашей двери снова появится охрана.

– Тогда мне лучше всего бежать как можно скорее, пока у этого чудовища не зародились подозрения… – Эмбер вспомнила влажные жадные губы Валдиса и содрогнулась. – Не волнуйся, я буду очень осторожной. Ошибка может обойтись мне дорого.

Со стороны двери донесся внятный звук. Обе девушки замерли, прислушиваясь. Когда Эмбер догадалась, что это поворачивается дверная ручка, она на мгновение оцепенела от страха.

– Он пытается войти! – пролепетала Долита, тоже вне себя от ужаса.

– Подойди к двери, – приказала Эмбер, понимая, что поддаться чувству страха – значит отдать себя во власть нежеланному гостю. – Подойди и спроси, кто там. Он поймет, что я не одна, и уберется.

Горничная пошла к двери. Было видно, что ноги у нее подкашиваются, а голос прозвучал так испуганно, что Эмбер вся обмякла. К счастью, девушка догадалась сказать: «Кто это? Я пожалуюсь сеньору!» Ответом были удаляющиеся приглушенные шаги.

Эмбер в изнеможении опустилась на постель. Она была в безопасности, но только на эту ночь или на пару ночей, до тех пор пока Валдис не придумает какую-нибудь уловку.

В этом доме не было места, где она могла бы укрыться.

Глава 4

Эмбер стояла на нижней ступени лестницы, ведущей на окруженную пальмами террасу. Там, легкая, как мотылек, и гибкая, как змейка, танцевала юная девушка. Ее смуглые руки были вскинуты над головой, и ритмичное пощелкивание кастаньет сопровождало зажигательную мелодию фламенко. Черный кружевной подол то обвивался вокруг ног, то взлетал вверх, показывая алую нижнюю юбку. Гитары рокотали, звенели и вскрикивали как живые, и девушка была прекрасна в вихре алого и черного.

Эмбер, как и все остальные, не отрывала глаз от этого зрелища, но не видела его. Она двигалась как сомнамбула, едва замечая праздник и окружающее великолепие и думая только о том, в какой кошмар превратилась ее жизнь.

Время от времени она украдкой бросала взгляд на закрытые ставни окон Аллегры. Раз за разом, почти каждый день, она подходила к запертой двери в комнаты мачехи и стучала. Ни шагов, ни отклика. Расспросы тоже ничего не давали. Долита каждый раз отвечала одно и то же: «Слуги говорят, что сеньор Валдис строго-настрого запретил сеньоре Аллегре общаться с вами». Нечего было и думать нарушить этот запрет.

Стоило Эмбер даже мысленно произнести имя Валдиса, как тошнотворная волна страха подступила к горлу. Она не только боялась этого человека, но и ненавидела его лютой ненавистью. Правда, всю прошедшую неделю он изображал сердечность и был безукоризненно галантен, но Эмбер чувствовала, что таким образом он пытается усыпить ее бдительность. Он был человек распутный и жестокий. И надо же было ей оказаться в его полной власти! Оставалось избегать его, когда только возможно, а если другого выхода не было, терпеть его присутствие, стиснув зубы.