Золотой скорпион
Шрифт:
— Нет денег, — продолжал Билл, склонный к воспоминаниям, — нет табачку. — Внезапно он резко сел. — Даже трубочки табачку от тебя не получишь! — прокричал он. — А, наркотик. Спасибо Господу, что есть это прекрасное зелье.
Внезапно с койки слева от Гастона Макса послышался слабый крик.
— А! Он меня бьет!
— Слушай, — сказал Билл, — что ты ему дал, Пиджин? Шендю или гидрофобию? 15
А Фэнг Фу подошел к нему и, не отвечая, протянул
15
Разные сорта опиума.
— Только эту. Больше не дам.
Билл жадно выхватил трубку и поднес ее ко pту. А Фэнг Фу вернулся к своему пасьянсу, и в притоне установилась тишина, нарушаемая только нечленораздельными выкриками и звуком прилива.
— Настоящий клиент! — прошептал Макс.
— А! — опять послышался слабый голос, — он меня бьет.
— Чтоб мне провалиться! — послышался сонный голос Билла Бина. — Успокой его, Пиджин.
Стюарт хотел заговорить, когда Гастон Макс незаметно схватил его за руку.
— Шш! — прошептал он. — Не шевелитесь, но взгляните на площадку лестницы!
Стюарт осторожно направил туда свой взгляд. На площадке стоял индус!
— Чанда Лал! — прошептал Макс. — Будьте готовы ко всему!
Чанда Лал медленно спустился по лестнице. А Фэнг Фу продолжал раскладывать пасьянс. Индус остановился у него за спиной и заговорил, с трудом сдерживая гнев, но мягко произнося слова:
— Почему ты позволяешь входить сюда этой ночью посторонним?
А Фэнг Фу спокойно продолжал раскладывать карты.
— Ты что думаешь, Чанда Лал, мне деньги с неба падают? А Фо Хи мне не платит ни пенса. Он, — сказал А Фэнг Фу, небрежно кивая в сторону Билла Бина, — очень скоро впадет в транс.
— Будь очень осторожен, А Фэнг Фу, — сказал с напряжением в голосе Чанда Лал. Затем он заговорил тише. — Не забыл ли ты уже, что произошло на прошлой неделе?
— Нет, господин.
— Один из полицейских выследил этот дом, и мы не знаем, как много удалось ему разнюхать; возможно, он заходил и вовнутрь.
А Фэнг Фу, сидя на тростниковом стуле, неловко перетасовал карты.
— Пиджин ладит с полицией! — пробормотал он. — С этим приятелем покончено?
— Да, он убит, но мы полагаем, что полиция нашла его отчет! Причем, вполне возможно, в отчете указано, что здесь — место встречи.
— Он сообщил мое имя? Как мне не везёт!
— Ты говоришь, что Фо Хи тебе не платит, а не он ли спас тебя от виселицы?!
— Да, да, — пробормотал А Фэнг Фу.
Чанда Лал поднял палец.
— Будь очень осторожен, А Фэнг Фу!
— Я всегда очень осторожен.
— И не впускай больше никого постороннего.
— Да, да! Очень хорошо. Иногда вваливается какой-нибудь здоровяк, не слушая Пиджина. И Пиджин ничего не может поделать.
— Возможно, от этого зависит твоя жизнь. — сказал Чанда Лал
А Фэнг Фу повернул голову и указал на три койки, а под конец — на Гастона Макса.
— Четверо? — удивился индус — Как так может быть?
Он переводил свой взгляд от койки к койке, внимательно разглядывая лежавших, что-то бормоча — вероятно, имена. Когда его глаза остановились на Максе, он вздрогнул, пристально на него посмотрел и, встретив ответный взгляд, сделал странный знак.
Макс повторил его, и Чанда Лал снова повернулся к китайцу.
— Из-за этого пьяного негодяя, — сказал он, — указывая на Билла Бина, — мы должны ждать. Смотри, чтобы это было в последний раз!
Он медленно поднялся по ступенькам, открыл дверь и исчез.
ГЛАВА XXVIII
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ ИДОЛ
В доме А Фэнг Фу установилась зловещая тишина. А Фэнг Фу вновь занялся своим пасьянсом.
— Он узнал «человека со шрамом», — прошептал Макс, — и удивился, увидев тебя! Итак, трое из банды здесь! Вы не заметили, на каких именно койках они лежат, доктор? Шш!
Голос, раздавшийся с одной из коек, затянул монотонную песню.
Слова песни заглушили бормотание грезящих курильщиков опиума и плеск волн: «Ту минта риш фир кизи ко кьяш…»
— Он поет в состоянии опиумного транса, — сказал Стюарт тихо. — Это туземная песня: «Если чаша вина испита, и испита мной, что из того…»
— Господи! Это ужасно! — прошептал Макс. — Бр! Вы слышите этих крыс! Я очень хотел бы знать, в каком порядке мы будем допущены к «Скорпиону»? Или мы увидим его все одновременно?
— Он может прийти сюда.
— Так было бы лучше всего.
— Набей еще трубочку, Пиджин. — раздался протяжный сонный голос из угла, где устроился Билл Бин.
А Фэнг Фу прервал бесконечный пасьянс и пересек комнату. Он взял трубочку для опиума из расслабленных пальцев кочегара и вернулся к своей коробке, заново ее наполнил и прикурил. Не произнося ни слова, Макс и Стюарт не спускали с него глаз, когда он передал Биллу вторую трубочку и вернулся на свое место.
— Нам следует быть настороже, — сказал Стюарт — Мы не знаем, кто здесь настоящие курильщики.
Снова послышался голос с какой-то неестественной интонацией. Китаец, лежавший на одной из дальних коек, начал петь монотонным голосом:
Чонг-лиу-чоуай
Ом мани падме хум.
— Это буддийская формула, — прошептал Стюарт. — Он — настоящий курильщик. Господи! Я задыхаюсь от этой вони!
Песня зазвучала вновь, затем слова песни перешли на шепот. А Фэнг Фу продолжал раскладывать пасьянс. Вскоре Билл Бин выронил свою трубочку. Его хриплый голос стал почти неслышен.