Золотой Лис
Шрифт:
«Термин «террорист» обычно обозначает человека, который в каких-либо политических целях совершает акт насилия против гражданского объекта, и при этом существует высокая вероятность гибели или ранения невинных людей. Согласны ли вы с таким определением, и если да, то можно ли назвать «Умконто ве Сизве» террористической организацией?»
Это должно было стать первым вопросом; Майкл закурил новую сигарету и еще раз просмотрел напечатанный текст.
«Пожалуй, сойдет». Это называется сразу взять быка за рога, правда, формулировку можно было бы слегка отшлифовать.
Затем накинул плащ, пошел на угол к цветочному киоску и вооружился букетом гвоздик. Моросил мелкий противный дождь. Он поймал такси на Слоун стрит.
В пивной было душно; воздух буквально пропитался испарениями, исходившими от разгоряченных человеческих тел. Влага осаждалась на грязных оконных стеклах и сползала вниз радужными ручейками. Майкл выставил перед собой гвоздики на всеобщее обозрение, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь сизую пелену табачного дыма. Не прошло и минуты, как аккуратно одетый индус, в синем шерстяном костюме-тройке, отошел от стойки бара и протиснулся сквозь толпу к тому месту, где он стоял.
– Мистер Кортни, меня зовут Гован.
– Вы из Наталя. – Майкл узнал характерный акцент.
– Из Стангера. – Незнакомец улыбнулся. – Но с тех пор прошло уже шесть лет. – Он посмотрел на плащ Майкла. – Кажется, дождь уже кончился? Хорошо, тогда мы можем идти. Это недалеко.
Проводник быстро зашагал вниз по оживленной улице. Через сотню ярдов он резко повернул в узкий боковой переулок и еще более ускорил шаг. Майклу, чтобы не отстать, пришлось перейти на рысь. Когда они дошли до поворота, он уже изрядно запыхался.
– Чертовы сигареты – пора с этим завязывать. Гован свернул за угол и внезапно остановился. Майкл раскрыл было рот, но Гован стиснул его руку, давая знак молчать. Пять минут они простояли, не двигаясь с места. Только убедившись, что за ними нет слежки, Гован ослабил свою хватку.
– Я вижу, вы мне не доверяете, – Майкл улыбнулся и бросил гвоздики в урну с надписью, грозившей всевозможными карами тем, кто мусорит на улице.
– Мы никому не доверяем. – Гован двинулся дальше. – Особенно бурам. Они каждый день придумывают какую-нибудь новую гадость.
Через десять минут они вновь остановились, теперь уже напротив современного многоквартирного дома, на широкой, хорошо освещенной улице. Несколько «мерседесов» и «ягуаров» были припаркованы у тротуара. Газон в небольшом скверике у парадного подъезда тщательно подстрижен. По всему было видно, что они находятся в весьма фешенебельном жилом районе.
– Здесь мы с вами расстанемся, – сказал Гован. – Входите. В холле вас встретит привратник. Скажите ему, что вы гость мистера Кендрика, проживающего в пятьсот пятой квартире.
Холл полностью соответствовал фасаду здания: пол из итальянского мрамора, обитые деревом стены и позолоченные двери лифта. Привратник в красивой униформе сердечно
– Разумеется, мистер Кортни, мистер Кендрик ждет вас. Поднимитесь, пожалуйста, на пятый этаж.
Когда двери лифта распахнулись, перед ним возникли двое неулыбчивых молодых людей с темным цветом кожи.
– Следуйте за нами, мистер Кортни.
Его повели по ковровой дорожке к 505-й квартире, открыли перед ним дверь и вошли следом.
Когда дверь захлопнулась, они встали по обеим сторонам от него и принялись быстро, но тщательно обыскивать. Майкл с готовностью поднял вверх руки и широко расставил ноги. Пока шарили по его карманам, он профессиональным взглядом окинул помещение, в котором находился. Квартира была обставлена с большим вкусом и с большими затратами.
Наконец, его конвоиры завершили свой осмотр, и один из них распахнул двойные двери, находившиеся прямо перед ним.
– Прошу вас, – произнес он, и Майкл вошел в просторную, прекрасно обставленную комнату. Диваны и кресла были обиты кремового цвета кожей от Конноллы. Весь пол покрыт толстым шоколадного цвета ковром. Столы и бар для напитков сверкали хромом и стеклом. На стенах висели четыре большие картины кисти Хокнея из его «купального» цикла.
«Пятьдесят тысяч фунтов каждая, не меньше», – прикинул Майкл, и глаза его обратились к человеку, стоящему посередине комнаты.
Последних фотографий этого человека в природе не существовало, но Майкл, тем не менее, моментально его узнал по нечеткому газетному снимку из архивов «Мейл», сделанному в шарпевильский период, когда он впервые попал в поле зрения южноафриканской полиции.
– Мистер Табака. – Ростом тот был не ниже Майкла, где-то метр восемьдесят пять, но шире в плечах и уже в талии.
– Мистер Кортни. – Рейли Табака шагнул навстречу с протянутой рукой. Он двигался подобно боксеру, пружинисто, упруго, всегда готовый защищаться или нападать.
– У вас хороший вкус. – Майкл придал своему голосу вопросительную интонацию, и Рейли Табака слегка нахмурился.
– Эта квартира принадлежит одному из наших сторонников. Я не любитель всей этой мишуры. – Его голос был твердым и в то же время глубоким; в нем звучала та особая африканская мелодичность, которую невозможно спутать ни с чем. Несмотря на последние слова, на нем был новый с иголочки шерстяной костюм, элегантно облегавший фигуру воина. Шелковый галстук украшал изящный рисунок с мотивами Гуччи. Да, это был весьма импозантный человек.
– Я благодарю вас за предоставленную мне возможность встретиться с вами.
– Я читал ваши статьи из цикла «Ярость», – Рейли изучающе оглядывал Майкла своими черными, как оникс, глазами. – Вы понимаете мой народ. Вы честно и непредвзято описали наши надежды и устремления.
– Боюсь, что с вами согласятся далеко не все – особенно те, кто находятся сейчас у кормила власти в Южной Африке.
Рейли улыбнулся. Его зубы были ровными и белыми.
– К сожалению, то, что я смогу сообщить вам сегодня, тоже вряд ли им понравится. Но сперва не хотите ли чего-нибудь выпить?