Золотой город
Шрифт:
Сунув карты в портфель, она резко развернулась на каблуках и вышла.
4
Ее унылый взор блуждал по захламленной берлоге брата. Действительность успела превзойти кошмарные воспоминания о временах предыдущего визита. Гора немытой посуды, знакомая еще с прошлого месяца, угрожающе накренилась из раковины и, казалось, была готова обрушиться от малейшего прикосновения. Тарелки, служившие ей основанием, обросли слоем зеленой плесени. Судя по пирамидам картонных коробок, высившимся около переполненного мусорного ведра, обитатель квартиры питался в основном пиццей и едой, доставленной
Сопение и покашливание, раздавшееся за спиной гостьи, напомнило о существовании самого хозяина жилища. Обернувшись, Нора уставилась на Скипа. Брат с отсутствующим видом растянулся на ветхой оранжевой кушетке, закинув длинные ноги на ближайший стол. Лоб его, как и в детстве, обрамляли бронзовые кудри, лицо оставалось по-юношески свежим. Если бы не замурзанная одежда и обиженное выражение лица, придающее ему сходство с капризным мальчиком, в очередной раз подумала Нора, из него бы получился настоящий красавец. Как и обычно, ей не без усилия пришлось напоминать себе о том, что Скип давно уже вырос. Год назад он окончил Стэндфордский университет и теперь предавался полному безделью. Самой Норе казалось, будто с тех пор, как она нянчилась со своим непоседливым, никогда не унывающим братцем, подчас сводившим ее с ума своими проделками, прошла всего неделя. Больше Скип не сводил ее с ума. Он всего лишь служил источником постоянных тревог. Шесть месяцев назад умерла их мать, и брат быстро переключился с пива на текилу. На грязном полу уже стояло не менее дюжины пустых бутылок, а Скип, мрачно нахмурившись, вылил содержимое еще одной в глиняную кружку. Из бутылки вывалился крошечный желтый червячок. Брат осторожно достал его и положил на поднос, рядом еще с несколькими точно такими же, высохшими и сморщенными.
— Гадость какая, — пробормотала Нора.
— Жаль, что ты не оценила моей маленькой коллекции беспозвоночных, — усмехнулся Скип. — Если бы я раньше понял, какая это занятная штука — биология, никогда не занялся бы физикой.
Дотянувшись до одного из ящиков стола, он извлек оттуда длинный, плоский лист фанеры и с ухмылкой вручил сестре. Нора вытаращилась на некое подобие энтомологической коллекции, где вместо бабочек на булавках крошечными коричневыми запятыми скорчились несколько десятков мескалевых червячков.
— Вижу, с той поры как я побывала у тебя в последний раз, интерьер твоей квартиры стал еще изысканнее. — Она вернула брату его произведение. — Например, вот этого раньше точно не было.
Нора указала на глубокую трещину, тянувшуюся по штукатурке от потолка до пола.
— Работа моего соседа, — пояснил Скип. — Этот недоумок взял привычку колотить ногами в стену. Ему, видишь ли, не по душе мои музыкальные вкусы. Принеси как-нибудь свой гобой, устроим концерт, повеселим его на славу. Да, кстати, ты до сих пор не поведала мне, с чего это вдруг тебе пришло в голову продавать ранчо? Мне всегда казалось, будто ты намерена цепляться за него до тех пор, пока в аду не погаснут все коптильни.
Он
— Прошлой ночью там случилось кое-что. — Нагнувшись к проигрывателю, Нора выключила надоевшую музыку.
— Да неужели? — В глазах Скипа мелькнул слабый проблеск интереса. — Какие-нибудь молодые отморозки решили там всласть потрахаться?
— На меня напали. — Нора серьезно поглядела на брата.
Выражение ленивой рассеянности мгновенно слетело с его лица.
— Напали? Кто? — Он принял сидячее положение.
— Какие-то люди, переодетые животными. По крайней мере, мне так показалось. Но с уверенностью ничего утверждать не могу.
— Надеюсь, ты не пострадала?
Щеки Скипа горели, а во взгляде явственно читались тревога и гнев. Конечно, он всегда оставался лишь младшим братом Норы, частенько обижал сестру и встречал в штыки все ее попытки вмешаться в его жизнь. Однако сейчас Скип, без сомнения, исполнился решимости встать на защиту родной крови.
— К счастью, Тереза вовремя подоспела. С дробовиком. Они только поцарапали мне руку.
Скип вновь плюхнулся на кушетку. Прилив энергии оказался кратковременным.
— Так что, Тереза подстрелила кого-нибудь из этих ублюдков?
— Нет. Они убежали.
— Жаль. А в полицию ты сообщила?
— Нет. А что бы я им сказала? Даже Тереза мне не поверила, а в полиции меня бы точно приняли за сумасшедшую. Или наркоманку, которую донимают глюки.
— Пожалуй, ты правильно сделала. — Копы никогда не пользовались особым расположением Скипа. — А ты хоть поняла, что этим уродам от тебя было нужно?
Нора задумчиво уставилась в пол. Даже подходя к дверям квартиры Скипа, она мучилась сомнениями, стоит ли говорить ему о письме. Ей самой до сих пор не удалось оправиться от ужаса, пережитого минувшим вечером, и от потрясения, испытанного по прочтении отцовского послания. Как все это воспримет Скип?
— Они требовали письмо, — выдавила наконец она.
— Что за письмо такое?
— Думаю, вот это.
Нора бережно вытащила из кармана вчерашнюю добычу и положила на стол. Скип недоуменно приблизил лицо к пожелтевшему конверту и, видимо, прочитав адрес, схватил его с неожиданной быстротой. Письмо он прочел в полном молчании. Нора слышала тиканье часов и слабый шорох в умывальнике, производимый тараканами или какими-нибудь другими насекомыми. А еще она слышала биение своего собственного сердца.
— Где ты его нашла? — Глаза Скипа лихорадочно метались.
— Рядом со старым почтовым ящиком. Судя по штемпелю, его отправили пять недель назад. Там установили новые ящики, но нашего адреса на них нет. Вот почтальон, не долго думая, и сунул письмо в старый.
— Боже мой! — Скип поднял голову.
По его щекам бежали слезы.
Внутри у Норы все сжалось. Именно такой поворот событий и вызывал у нее наибольшие опасения. Похоже, для младшего брата новость действительно оказалась сокрушительным ударом.
— Откуда оно взялось, я понятия не имею, — произнесла она тихо. — Наверное, кто-то нашел его и решил отправить по адресу, указанному на конверте.
— Но тот, кто подобрал письмо, он должен был найти и… — Скип судорожно сглотнул и вытер глаза, — он должен был найти и папино тело. А что, если он жив?
— Нет, — отрезала Нора. — Это невозможно. Будь он жив, он никогда бы нас не оставил. Он любил нас.
— Но письмо… — Ладонь брата лежала на стопке пожелтевших листков, словно те могли протянуть связующую нить между сыном и давно утраченным отцом.