Золотой дождь

Гришэм Джон

* * *

Мой небольшой обшарпанный автомобиль подпрыгивает на дороге. Донни, не отрываясь, смотрит вперед, козырек низко надвинут на лоб, и он открывает рот, только отвечая на мои вопросы. Мы паркуемся возле «кадиллака» мисс Берди, и я рассказываю Донни Рею, что мы приехали в почтенный старый особняк в респектабельной части города, и я сейчас живу здесь. Не могу сказать, произвело ли это на него большое впечатление, но сомневаюсь. Я помогаю ему обойти мешки с иголками и веду его в тенистое местечко во внутреннем дворике.

Мисс Берди знала, что я привезу Донни Рея в гости,

она с нетерпением ждет нашего появления со свежеприготовленным лимонадом. Я представляю их друг другу, и она быстро все берет под свой контроль. Домашнее печенье? Шоколадно-ореховое пирожное? Что-нибудь почитать? Он сидит на скамейке, и она обкладывает его подушками, все время что-то щебеча. Золотое у нее сердце. Я ей рассказал, что встретил родителей Донни Рея в «Кипарисовых садах», так что она проникается к нему родственными чувствами. Он из ее овечек.

Мы удобно усаживаем Донни Рея в прохладном месте, заботливо загородив от солнца, чтобы оно не сожгло его белую как мел кожу. Мисс Берди тут же объявляет, что мы должны приниматься за дело. Она выдерживает драматическую паузу и обводит взглядом двор, поскребывая подбородок, словно в глубоком раздумье, а затем позволяет взгляду медленно упасть на мешки с иголками. Из-за Донни Рея ее указания немногословны, но я моментально срываюсь с места, чтобы их выполнять.

Вскоре я насквозь промокаю от пота, но сейчас чувствую от всего этого наслаждение. Каждая минута работы доставляет мне радость. Мисс Берди примерно час беспокоится насчет влажности, а потом решает, что можно повозиться в цветах вокруг дворика, где попрохладнее. И я слышу, как она безостановочно что-то вещает Донни Рею, который говорит мало, но наслаждается свежим воздухом.

Во время одной поездки с тачкой я замечаю, что они уже играют в шашки. В другой раз вижу, как она уютно устроилась возле него и показывает картинки в книжке.

Я много раз думал, не спросить ли мисс Берди, может, она захочет помочь Донни Рею. Я от всего сердца верю, что эта замечательная женщина дала бы чек на пересадку костного мозга. Если у нее действительно есть деньги. Но я ни разу не просил ее об этом по двум причинам. Во-первых, время упущено и пересадка уже не поможет. Во-вторых, я поставлю мисс Берди в унизительное положение, если денег у нее нет. Она и так уже испытывает немало подозрений насчет моего интереса к ее деньгам.

Вскоре после того как Донни поставили диагноз «острая лейкемия», была сделала слабая попытка собрать деньги на его лечение. Дот подключила нескольких друзей, и они поместили фотографию Донни на рекламах молока в кафе и магазинах мелочей по всему северному Мемфису. По ее словам, собрали немного. Тогда они сняли местный музыкальный зал и закатили большую вечеринку с угощением – сом и водоросли – и даже упросили местного диск-жокея запускать пластинки. Вечеринка обошлась в двадцать восемь долларов.

Его первый курс химиотерапии стоил четыре тысячи – две трети суммы было собрано больницей Святого Петра. Семья вместе с друзьями и сочувствующими наскребла остальное. Через пять месяцев лейкемия возобновилась в полную мощь.

Пока работаю лопатой и граблями и потею, я сосредоточиваю все умственные способности на ненависти к «Дару жизни». Это, конечно, нетрудно, но мне понадобится много справедливого гнева и рвения,

чтобы быть в силах вести будущую войну с «Тинли Бритт».

Ленч меня приятно удивляет. Мисс Берди сварила куриный суп. Это не совсем то, чего хотелось бы в такой жаркий День, но я приветствую измену сандвичам с консервированной индейкой. Донни Рей съедает половину тарелки и говорит, что хотел бы вздремнуть. И предпочел бы в гамаке. Мы ведем его через лужайку и помогаем забраться в гамак. Хотя больше тридцати градусов жары, он просит укрыть его одеялом.

Потом мы с мисс Берди сидим в тенечке, посасываем лимонад и рассуждаем о том, как все это печально. Я немного рассказываю о процессе, затеваемом против «Дара жизни», и особенно подчеркиваю, что потребовал от них компенсации в Десять миллионов долларов. Она задает несколько общих вопросов об экзамене, а затем исчезает в доме.

Вернувшись, она подает мне письмо от своего адвоката из Атланты. Я узнаю это по фирменной марке.

– Вы можете объяснить, что это такое? – спрашивает она, останавливаясь передо мной и подбочениваясь.

Адвокат приложил к своему письму копию моего. А я в своем, пояснив, что представляю теперь интересы мисс Берди Бердсонг и что она просила меня составить черновик нового завещания, сообщил о необходимости получить информацию о величине состояния ее покойного мужа. И в ответном письме адвокат осведомился, разрешает ли она передать мне просимую информацию. Тон вопроса совершенно безразличный, словно ему просто интересно знать, каковы будут ее указания на этот счет.

– Здесь же все черным по белому, – говорю я. – Я ведь ваш адвокат, и мне нужна информация.

– Но вы не поставили меня в известность, что будете добывать эти сведения в Атланте.

– А что здесь плохого? Что за всем этим таится, мисс Верди? Почему все держится в таком секрете?

– Судья хранит дело опечатанным в своем сейфе, – отвечает она, пожав плечами, словно все понятно и так.

– А что содержится в судебном деле?

– Да всякая чепуха.

– Касательно вас?

– Господи помилуй, конечно, нет!

– О'кей. Тогда о ком же?

– О семье Тони. Понимаете, его брат был неприлично богат, жил во Флориде, имел несколько жен и детей от разных браков. И он, и все его родственники были сумасшедшими. И начали большую потасовку по поводу завещаний, их всего четыре, наверное. Я не очень много знаю обо всем этом, но как-то слышала, что, когда суд кончился, только адвокатам заплатили шесть миллионов. А часть денег капнула Тони, который умер сразу же после того, как по законам Флориды стал наследником. Он даже узнать об этом не успел, так скоропостижно умер. А у него никого не осталось, кроме жены, то есть меня. Вот все, что мне известно.

Не важно, как она получила деньги. Однако хорошо бы узнать, сколько она получила.

– Вы не хотите сейчас поговорить о завещании? – спрашиваю я.

– Нет. Позже, – отвечает она, беря садовые перчатки. – Давайте работать.

Спустя еще несколько часов я сижу с Дот и Донни Реем в заросшем бурьяном внутреннем дворике за кухней. Бадди, слава тебе Господи, уже в постели. Донни Рей измучен поездкой к мисс Берди.

В этот субботний вечер в пригороде запахи древесного угля и жарящихся на барбекю блюд насыщают знойный воздух.