Золотой дождь
Шрифт:
Глава 44
В обычных обстоятельствах я, возможно, испытывал бы неловкость, стоя в костюме и в сине-серой кепчонке с изображением тигра в Мемфисском аэропорту и подпирая спиной стену зала встречающих. Но этот день выдался далеко не обычным. Уже поздно, я валюсь с ног от усталости, но адреналин в моих жилах так и хлещет. Невозможно было и мечтать о более удачном исходе первого дня судебного процесса.
Самолет из Чикаго прилетает во время, и вскоре меня опознают по моему нелепому головному убору. Женщина, лицо которой наполовину
– Вы – мистер Бейлор?
– Да, это я. – Я здороваюсь за руку с Джеки Леманчик и её спутником, назвавшимся просто Карл. В руке он держит саквояж; другого багажа у парочки, судя по всему, нет. Оба заметно нервничают.
По пути к отелю, а я везу их в «Холидей Инн», расположенный в центре города, в шести кварталах от здания суда, мы разговариваем. Джеки сидит впереди, рядом со мной. Карл пристраивается на заднем сиденье и безмолвствует, но стережет её зорко, как ротвейлер. Я рассказываю ей о сегодняшних событиях. Нет, никто даже не подозревает о её приезде. Джеки колотит мелкая дрожь. Она хрупкая, щуплая и, похоже, боится даже собственной тени. Только месть – ничто иное не могло привести её сюда.
По просьбе Джеки, номер в отеле я забронировал на собственное имя. Мы втроем сидим за маленьким столиком в её номере на пятнадцатом этаже и репетируем предстоящий допрос. Все мои вопросы отпечатаны в том порядке, в котором я собираюсь их задавать.
Если она и красива, то тщательно это скрывает. Волосы коротко подстрижены и довольно скверно выкрашены в какой-то несуразный темно-рыжий цвет. Питер Корса, адвокат Джеки, сказал, что она проходила какое-то лечение, но выпытывать подробности я не собираюсь. Глаза у неё красные и грустные, не подкрашенные. Джеки тридцать один год, у неё двое малолетних детишек, она разведена и, судя по внешности и поведению, трудно поверить, что в «Прекрасном даре жизни» она только тем и занималась, что кочевала из одной постели в другую.
Карл подчеркнуто внимателен. То по руке её потреплет, то ответ подправит. Джеки хочет завтра же утром как можно раньше принести показания, чтобы улететь ближайшим рейсом.
Я покидаю их в полночь.
Во вторник в девять утра судья Киплер уже готов объявить заседание открытым, но в последнее мгновение просит пристава ненадолго попридержать присяжных в их комнате. Затем спрашивает Драммонда, получил ли тот затребованные сведения из Кливленда. Лично я за пять тысяч баксов в день готов даже немного потерпеть.
– Да, ваша честь, их прислали час назад, – отвечает Драммонд, не скрывая облегчения. И тут же вручает мне стопку документов в дюйм толщиной и даже улыбается, передавая второй экземпляр Киплеру.
– Сколько времени понадобится вам мистер Бейлор, чтобы ознакомиться с ними? – спрашивает его честь.
– За тридцать минут уложусь, – бодро отвечаю я.
– Прекрасно. Тогда присяжных мы пригласим в половине десятого.
Мы с Деком уединяемся в небольшой конурке в конце коридора и изучаем документы. Как я и предполагал, это полная тарабарщина,
В половине десятого в зал входят присяжные, и судья Киплер тепло их приветствует. Все в порядке, больных нет, попыток воздействовать на членов жюри не было.
– Продолжайте, мистер Бейлор, – предлагает судья, открывая второй день процесса.
– Мы бы хотели снова пригласить Эверетта Лафкина, – говорю я.
Лафкина вызывают из комнаты для свидетелей, и он занимает уже привычное место. После вчерашнего позора ему никто не поверит. Драммонд, наверное, пытал его до самой полуночи. Выглядит вице-президент довольно помятым. Я вручаю ему заверенную копию документов, поступивших из руководимого им отдела, и спрашиваю, узнает ли он их.
– Да, это компьютерная распечатка официальных статистических данных из отдела заявлений.
– Данные взяты из компьютеров компании «Прекрасный дар жизни»?
– Да.
– Когда?
– Вчера вечером.
– И вы, как вице-президент, отвечаете за них?
– Да, наверное.
– Очень хорошо. Ответьте теперь, мистер Лафкин, сколько всего полисов по страхованию здоровья выдала компания «Прекрасный дар жизни» в 1991 году?
После некоторого замешательства Лафкин начинает шуршать страницами распечатки. Мы терпеливо ждем. В зале стоит тишина, нарушает которую только шелест бумаги.
«Вывалить документы всем скопом» – излюбленный тактический ход страховых компаний и их адвокатов. Они выжидают до последней минуты, а потом выгружают на порог конторы адвоката истца четыре контейнера, битком набитых всевозможной документацией. Мне удалось этого избежать исключительно благодаря покровительству Тайрона Киплера.
Я лишь пробую на зубок то, что другим приходится разжевывать, глотать и переваривать. И на что, интересно знать, рассчитывали эти недоумки, вручив мне семьдесят страниц этой галиматьи?
– Трудно сказать, – отвечает наконец Лафкин; голос его звучит еле слышно. – Нужно время, чтобы разобраться.
– У вас было целых два месяца, – сурово напоминает Киплер; микрофон превосходно передает его голосовые модуляции. Его честь вне себя от возмущения. – Отвечайте на вопрос. – На адвокатов из «Трень-Брень» больно смотреть.
– Меня интересуют три вопроса, мистер Лафкин, – говорю я. – Общее количество полисов по страхованию здоровья, количество заявлений на оплату страховки и количество отказов в выплате страховых премий. Только за 1991 год. Прошу вас.
Вновь шелест страниц. Затем:
– Если я правильно припоминаю, то в этом году у нас было около девяноста семи тысяч полисов.
– Вы не можете свериться с документами и уточнить?
Совершенно очевидно, что Лафкин не может. Он притворяется, что слишком поглощен изучением чисел и не слышит вопрос.
– Вы и в самом деле занимаете пост вице-президента по заявлениям? – поддразниваю я.
– Да! – рычит Лафкин.
– Тогда позвольте мне спросить у вас вот что. Насколько вы можете судить, затребованные мной сведения в этих распечатках имеются. Да?