Золотой дождь
Шрифт:
Мне придется слетать на пару дней в Кливленд, в контору «Прекрасного дара жизни». Не могу сказать, что я очень об этом мечтаю, но выхода нет. Поездка влетит в копеечку – авиабилеты, проживание, еда, стенографистка и т.д. Я ещё не обсуждал это с Деком. В глубине души я ожидаю, что он вот-вот ворвется с вестью об очередной автомобильной аварии.
Дело Блейков между тем раздулось уже до трех объемистых папок. Я храню их в картонной коробке на полу под столом. Просматриваю их по нескольку раз на дню, всякий раз спрашивая себя, отдаю ли себе отчет в том, что делаю. Кто я такой, чтобы мечтать
Не говоря уж о том, что я ещё ни разу не смотрел в глаза присяжным.
Донни Рэй слишком слаб, чтобы говорить со мной по телефону, и я качу в Грейнджер, чтобы навестить его дома. Сейчас конец сентября; точную дату я не помню, но впервые диагноз Донни Рэю поставили больше года назад. Открывает мне Дот, глаза её заплаканы.
– Он совсем угасает, – говорит она, шмыгая носом.
Я думал, что хуже выглядеть невозможно, однако Донни Рэй кажется ещё бледнее и изможденнее, чем в прошлый раз. Он спит, спальня погружена в полумрак. Солнце уже клонится к закату, и тени вычерчивают правильные прямоугольники на белых простынях, застилающих узкую кровать. Телевизор выключен. В комнате царит безмолвие.
– За весь день он так и не притронулся к еде, – шепчет Дот. Мы стоим и смотрим на спящего.
– Боли его мучают?
– Не особенно. Я сделала ему два укола.
– Я посижу немного, – шепчу я, устраиваясь на складном стуле. Дот покидает комнату. Я слышу, как она всхлипывает в коридоре.
Паренек кажется мне совсем бездыханным. Я сосредоточиваю внимание на его груди, пытаясь уловить хоть малейшие движения грудной клетки, но ничего не замечаю. Тени сгущаются. Я включаю небольшой светильник на столике у двери, и Донни Рэй шевелится. Глаза его приоткрываются, но ненадолго.
Вот, значит, как умирают те, кому отказывают в выплате по страховке. Невозможно поверить, что в обществе, которое битком набито богатыми врачами, роскошными больницами, наисовременнейшим медицинским оборудованием и кучей нобелевских лауреатов, Донни Рэю Блейку позволят вот так просто умереть без надлежащей медицинской помощи.
А ведь его могли спасти. Согласно букве закона, к моменту заболевания он был надежно прикрыт от грозы зонтиком (хотя и дырявым) «Прекрасного дара жизни». А диагноз ему поставили, когда он был защищен страховым полисом, за который его родители выложили приличную сумму. Согласно все тому же закону, «Прекрасный дар жизни» обязан обеспечить бедняге надлежащее лечение.
В один прекрасный день я все-таки повстречаюсь с человеком, ответственным за смерть Донни Рэя. Вполне возможно, что он или она – просто мелкая сошка, которая выполняла приказ. С другой стороны, он или она вполне может оказаться вице-президентом, который и отдал этот самый приказ. Жаль, что нельзя сейчас заснять Донни Рэя, чтобы вручить его фотографию этому человеку, когда мы наконец встретимся.
Паренек кашляет и слегка шевелится, словно пытается сказать мне, что ещё жив. Я выключаю лампу и сижу в темноте.
Пусть я одинок и силы неприятеля превосходят меня во много раз, пусть я неопытен и запуган, но я прав. Если Блейки не выиграют иск, то вся
Где-то в отдалении вспыхивает уличный фонарь, и луч света, проникший в окно спальни, выхватывает из мрака грудь Донни Рэя. Сейчас она медленно вздымается и опадает. Похоже, бедняга пытается проснуться.
Да, вряд ли мне суждено увидеть его живым ещё хоть несколько раз. Я пристально вглядываюсь в его смертельно исхудавшее лицо и даю себе клятву отомстить.
Глава 33
Судья, восседающий за столом в черной мантии, заметно разгневан. Сегодня день рассмотрения ходатайств, специально отведенный для кратких, безостановочных аргументов о великом множестве ходатайств по целой куче дел. Зал судебных заседаний битком набит адвокатской братией.
Наши ходатайства рассматриваются в первую очередь, потому что судья Киплер всерьез озабочен. Я подал ходатайство о проведении допроса в Кливленде шести служащих «Прекрасного дара жизни», начиная с ближайшего понедельника. Драммонд наотрез отказался, сославшись, как и следовало ожидать, на крайне напряженный календарь участия в судебных заседаниях. Мало того, что он связан по рукам и ногам, но и все шестеро предполагаемых свидетелей заняты по горло. Все шестеро!
Киплер провел со мной и Драммондом телефонное совещание, закончившееся прескверно; по крайней мере, для адвоката ответчика. Да, в календаре Драммонда и правда значились выступления на судебных процессах, и он подтвердил это, прислав факс с соответствующими повестками. Однако Киплера вывело из себя категорическое утверждение Драммонда, что лишь пару месяцев спустя тот может выкроить три дня, чтобы слетать в Кливленд. Более того, шестеро служащих «Дара жизни», которых я намереваюсь допросить, настолько занятые люди, что собрать их вместе, возможно, не удастся даже за полгода.
Киплер назначил это слушание с целью устроить официальную выволочку Драммонду, которая будет приобщена к делу. Поскольку в течение последних четырех дней я беседовал с его честью ежедневно, то прекрасно знаю, что ждет Драммонда. От него пух и перья полетят. Причем без моего участия.
– Для протокола, – резко говорит Киплер стенографистке, и драммондовская свита по ту сторону прохода дружно склоняется над блокнотами, принимаясь оживленно строчить в них. Сегодня прихвостней четверо. – В деле номер 214668 «Семья Блейк против „Прекрасного дара жизни“» истец заявил ходатайство о проведении допроса шестерых служащих компании в понедельник, 5 октября, в центральном офисе компании, в Кливленде, Огайо. Адвокат истца, как и предполагалось, внес протест на основании занятости. Правильно, мистер Драммонд?
Драммонд встал и медленно выпрямился во весь рост.
– Да, сэр. Я уже представил суду копию повестки о предварительном слушании дела в федеральном суде, которое начинается как раз со следующего понедельника. Я основной адвокат стороны ответчика в этом деле.
Драммонд и Киплер уже до хрипоты спорили из-за этого по меньшей мере дважды, однако сейчас диспут необходимо возобновить для протокола.
– И на какую дату вы можете внести в свое расписание поездку в Кливленд? – ядовито спрашивает Киплер.