Золото Стеньки
Шрифт:
Наверное, только шоком из-за попадания в тело царевича Алексея можно было объяснить то, что я забыл про свинцовые трубы кремлевского водопровода. Лет сорок назад, в тридцатых годах этого века, Михаил Федорович позвал в нашу страшную Московию какого-то шотландца-инженера. Тот, разумеется, приехал, получил причитающийся ему гонорар — и построил в Кремле диво дивное и чудо чудное. Конечно, это были не те краны в ванной комнате и на кухне, к которым я привык в своем времени, всё было значительно проще. Теперь в бывшей Свибловой башне имелся иностранный механизм, который с помощью старой клячи заполнял водонапорный бак, а уже из него по системе
Вот только шотландец по современной ему моде использовал трубы и емкости из свинца — самого простого в обработке металла, который сейчас был ещё и самым доступным. То есть все обитатели Кремля вот уже четыре десятилетия пили воду со свинцом, о вреде которого знал даже я, человек от химии максимально далекий. Причем там было превышение предельно допустимой концентрации этого элемента в сто, кажется, раз.
Правда, я ничего не слышал о том, что при обследовании царственных остатков находили признаки свинцового отравления, но я и не искал специально, а в общем доступе такие сведения не попадались. Вот про ртуть писали — якобы от этого ещё царь Грозный помер. А про свинец — молчок. Но я не решился рисковать и ещё больше уверился, что мне надо пожить некоторое время подальше от Кремля и его свинцовых труб.
Я даже нашел у своего тела «свинцовую кайму» — слава Богу, это был один из ранних симптомов отравления, так что до наглядного проявления беды в виде безвременной кончины ещё оставалось время. Симеона я пока не видел, как и остальных своих братьев и сестер, но предполагал, что и у них может быть что-то подобное, царь, насколько я смог заметить, не залезая ему в рот грязными пальцами, этой участи избежал — но было непонятно, надолго ли. До смерти Алексея Михайловича оставалось всего семь лет — а он был ещё относительно молод.
В пользу моей теории о том, что за ранние смерти царевичей и царевен отвечала именно кремлевская вода, говорило и то, что Анна, например, скончалась в четыре года, да и Симеона конец ждал именно в этот срок — а это и был один из кризисных возрастов. Отмеченные современниками умственные расстройства Федора и Ивана тоже можно списать на свинец — впрочем, тут надо делать поправку на то, что все мемуаристы были в восторге от Петра, а его предшественников принижали, как могли. Во всяком случае, Симеон Полоцкий на ум и сообразительность юного Федора не жаловался.
Сам Петр мог избежать свинцовой опасности лишь потому, что с детства чаще жил как раз в Преображенском дворце, а не в Кремле — насколько я помнил, первые Потешные войска у него появились в четыре года. Да и потом, после переезда династии в Петербург, неожиданные смерти царских детей прекратились сами собой — их казнили, они умирали от оспы или чего-то подобного, но эти болезни были понятными и вопросов не вызывали. Конечно, к тому времени и медицина добилась определенного прогресса, но всё равно не дело, когда из тринадцати царских детей четверо мрут детьми, а ещё двое считаются идиотами.
Кстати, заметить голубоватый налет на деснах было нелегко.
В общем, я посчитал, что если нас с Симеоном вывести из-под удара токсичного металла, то это может помочь — хотя в случае с братом я сомневался, что ещё не поздно. Впрочем, свежий воздух и деревенская природа не помешают и ему.
И мне было немного жаль, что я не могу объявить о вреде свинца на всю Ивановскую — мне как минимум никто не поверит, а могут ещё и высмеять, что для царского сына подобно смерти. Так что я решил пока что спасти себя — и Симеона, если получится, — ну а потом уже внедрять гигиенические стандарты XX века в этом отсталом времени.
[1] У этих бояр были вотчины по Яузе, одно из них стало селом Свиблово, которое сейчас — одноименный район Москвы. Сам род прервался в 1438 году. Свибло — разумеется, прозвище, которое означает «косноязычный». Шотландца звали Христофор Галовей (Christopher Galloway).
Глава 5
В поисках Ньютона
Я бы не смог ответить на вопрос, когда именно смирился с тем, что стал царевичем в семнадцатом веке от Рождества Христова. Кажется, это случилось во время разговора с царем, который оказался не парсуной в старинной рукописи. Алексей Михайлович был вполне живым человеком, у которого были и достоинства, и недостатки, и который искренне любил своего сына. Да и не только его — он и свою умершую жену любил также искренне, и всех остальных детей. Думаю, и Нарышкину он будет любить точно так же, и детей от неё, совершенно не думая, что приближая к себе ещё одну дворянскую фамилию, закладывает основы потрясений, которые начнутся вскоре после его смерти.
Насколько я понял, царь сейчас и вовсе не думал о том, что когда-нибудь умрет. У него имелось огромное количество планов, в которых смерть кого-либо вовсе не учитывалась. По Сибири рыскали вольные казаки, которые присылали в Москву образцы добытых в самых глухих краях горных пород — стране нужно было серебро и золото, причем своё, а не привозное из Европы. Нужно было железо хорошего качества и в достаточном количестве — это сразу даст такой подъем производства, что есть приличный шанс успеть на поезд европейской промышленной революции. Нужны драгоценные камни, нужны цветные металлы, нужны восточные пряности, нужны хорошие ткани и своё стекло. Всё это было и сейчас, но в таком количестве и такой выделки, что сердце кровью обливалось, если сравнивать импортные вещи и отечественные.
И всё это было нужно буквально вчера — на хребте государства смертельным грузом висел общий дефицит всего и вся, даже грамотных людей — и тех не хватало. В Англии умные люди уже создали Лондонское королевское общество, прямо сейчас Ньютон изобретает свои три закона робототехники или что-то подобное и подставляет голову яблоку. Я всерьез, хоть и очень недолго, думал опередить мудрого англичанина и забрать лавры первооткрывателя закона о всемирном тяготении для Россию, но потом решил не влезать в это — во всяким случае пока. А во Франции уже натворил дел Блез Паскаль, Пьер Ферма придумал свою теорему, а Рене Декарт произнес знаменитую фразу «мыслю, следовательно, существую». Я даже помнил, как это будет на латыни! [1]