Золото Приамурья
Шрифт:
Единая компания усилиями А. Л. Шанявского все-таки состоялась. Но, пока шло её создание, по инициативе одного из компаньонов, Ф. В. Сабашникова, прииски в 1895 и 1896 гг. вместе с ним обследовал независимый эксперт – французский горный инженер Э. Лева (E. Levat). Он пришёл к выводу, что управление всеми компаниями велось не лучшим образом, что применявшееся оборудование никуда не годится, и написал о результатах своих исследований двухтомный отчёт, изданный в Париже в 1897 г. Однако «Альфонс Леонович отнёсся весьма скептически к предложенным Levat мерам» [62], считая, что иностранец не может разобраться в российской специфике ведения горных
Вслед за Фёдором Васильевичем Сабашниковым на компанейские прииски поочерёдно съездили Сергей Васильевич (1900, 1901) и Михаил Васильевич (1902). Но они лишь поняли, что не могут ничего поправить.
«Моё общее впечатление от обзора приискового дела Соединённой К° в общем совпало с тем, какое вынес брат Серёжа из более тщательного изучения предприятия. Нельзя было продолжать вести дело в прежнем виде. Нужно было ликвидировать это затухающее предприятие либо заново вдохнуть в него жизнь. Но для этого нужны были и новые человеческие силы, и новые материальные средства. Ни того, ни другого в нашем распоряжении не было… Остальные наши компаньоны тоже не располагали возможностью вести и финансировать дело, находящееся в таком отдалении от Москвы. Шанявские и по состоянию здоровья, и по годам своим определённо ставили себе целью упростить свои дела и сосредоточить свои средства в легко реализуемых фондах. Безнадёжно было также рассчитывать, что из работавших в деле на местах людей выделятся нужные организационные силы» [62].
В итоге в 1903 году Соединённая акционерная компания, продав все зейские прииски, самоликвидировалась.
А через два года болезнь Альфонса Леоновича обострилась настолько, что ни для кого не оставалось сомнений, что жить ему осталось недолго. Уже давно на фоне туберкулёза у Шанявского развилась аневризма аорты, и пульсация аорты привела к прободению грудной клетки. Даже кашель или резкое движение могли стать причиной разрыва главной артерии. Жена окружила больного таким вниманием и уходом, какой только был возможен в сложившийся ситуации.
Кроме самой Лидии Алексеевны, к Шанявскому теперь могла входить только Э. Р. Лауперт, которая совмещала работу чтицы с обязанностями сиделки. Вот тогда-то и пришло решение осуществить давнюю мечту, построить в Москве университет для тех, кому путь в государственные вузы был закрыт.
«Живя отшельниками, – вспоминал потом М. В. Сабашников, – в постоянном присутствии подстерегавшей Альфонса Леоновича смерти, супруги решили использовать последнее оставшееся у них время для предсмертных распоряжений. Пригласив меня к себе, Лидия Алексеевна сообщила, что, по соглашению с ней, Альфонс Леонович хочет отдать всё своё состояние на устройство в Москве вольного университета» [62].
Университет для представителей всех сословий был уже не первым опытом Альфонса Леоновича. Вместе с женой Лидией Алексеевной он приложил много усилий к открытию Петербургского женского медицинского института. Кроме того, он основал в Забайкалье сельскохозяйственную школу, выделил средства для гимназии в Благовещенске. Сам некогда лучший ученик, Шанявский придавал образованию большое значение, и стремился к тому, чтобы высшее образование могли получить представители всех сословий, независимо от своего социального положения.
Да и как предприниматель Шанявский отлично представлял, какие проблемы создает низкий уровень образования, отсутствие квалифицированных специалистов. Ведь даже на его приисках среди служащих, которые должны были организовывать горные
Считая недостаточность образования и причиной поражения в русско-японской войне, Шанявский в письме министру народного просвещения генералу В. Г. Глазову от 15 сентября 1905 года писал:
«Несомненно, нам нужно как можно больше умных, образованных людей, в них вся наша сила и наше спасение, а в недостатке их – причина всех наших бед и несчастий и того прискорбного положения, в котором очутилась ныне вся Россия. Печальная система гр. Д. А. Толстого, старавшегося всеми мерами сузить и затруднить доступ к высшему образованию, сказалась теперь наглядно в печальных результатах, которые мы переживаем, и в крайней нашей бедности образованными и знающими людьми на всех поприщах. А другие страны в это время, напротив, всеми мерами привлекали людей к образованию и знанию вплоть до принудительного способа включительно… В 1885 г. я пробыл почти год в Японии, при мне шла её кипучая работа по обучению и образованию народа во всех сферах деятельности, и теперь мне пришлось быть свидетелем японского торжества и нашей полной несостоятельности…» [181].
Незадолго до этого, в 20-х числах августа, Лидия Алексеевна собрала на квартире М. В. Сабашникова «военный совет», в который, кроме братьев Сабашниковых, вошли гласные Думы В. К. Рот, С. А. Муромцев, Н. М. Перепёлкин, Н. И. Гучков, М. Я. Герценштейн, общественные деятели князь С. Н. Трубецкой, В. Е. Якушкин и Н. В. Сперанский.
После этой встречи профессор Московского университета В. К. Рот обсудит планы Шанявских с князем В. М. Голициным, московским городским головой.
Вместе с письмом министру народного просвещения 15 сентября было направлено в Московскую городскую думу заявление А. Л. Шанявского, где он просит принять в дар купленный им в 1887 году дом на Арбате «для устройства и содержания в нём или из доходов с него Народного университета» [62].
25 октября Дума решает принять пожертвование, и на следующий день Альфонс Леонович составляет завещание, по которому всё своё имущество завещает Лидии Алексеевне с тем, чтобы после её смерти оно перешло университету.
Утром 7 ноября 1905 г. пришедший на квартиру Шанявских нотариус заверяет дарственную, а вечером Альфонс Леонович умирает от разрыва аорты.
Генерал-майора, золотопромышленника, основателя Народного университета А. Л. Шанявского похоронили на кладбище Ново-Алексеевского монастыря. [14]
14
В 1930 г. это кладбище было уничтожено вместе с монастырём.
В 1908 году в Народном университете им. А. Л. Шанявского начались занятия с первыми его слушателями.
В университете учились многие и многие. Сергей Есенин, Николай Клюев, Сергей Клычков, Пётр Орешин… Только в первый год здесь насчитывалось 400 слушателей. А в 1912-м его новое здание на Миусской площади приняло почти четыре тысячи студентов. Многие слушатели университета так же, как и названные выше, становились позже известными поэтами, писателями, деятелями науки или партийными функционерами. По-разному складывалась их судьба. Но в анкетах и автобиографиях в графе «образование» все они с гордостью писали: «Народный университет им. А. Л. Шанявского».