Золотая клетка

Вся окружающая обстановка этих районов с пестрой роскошью шелков, обилием цветов, сотнями фонариков, театральными элементами разительно контрастировала с грязными городскими закоулками, отведенными для проституции в Старом Свете. И поэтому неудивительно яркое эстетическое впечатление, производимое увиденным на европейцев, их восхищение. А закулисной стороны дела они, естественно, знать не могли.

Типично в этом отношении восторженное описание района «свиданий модного света» Иошивара в Токио, которое сделал в 1907 году Брунхубер:

«Через ворота, обвитые зеленым рисом, украшенные разноцветными флагами всех

национальностей – тонкий намек – мы вступаем на широкий бульвар, открытый только для пешеходов. Посреди него разбиты клумбы цветущих, ароматных кустов, на верхушках которых качаются разноцветные лампочки. По обеим сторонам – ярко освещенные магазины и чайные, мимо которых тянется многолюдная пестрая толпа. Взор останавливается на бесконечно цветущих рощах, густо краснеющие цепи которых перекрываются белыми световыми дугами. Это преддверие храма любви. Нигде в мире расточительная, легкомысленная богиня чувственного наслаждения не воздвигала себе более роскошного храма, чем в Иошиваре».

Пестро светящиеся картины, огромные зеркала в резных рамах… Но центром этого великолепия являются, конечно, женщины.

Остается добавить, что в 1869 году в Иошиваре существовало 159 борделей и 400 чайных, которые служили своеобразным дополнением борделей. Пришедшему гостю подавали зеленый чай или саке, выясняли, намерен ли он посетить уже известный ему дом или хочет выбрать девушку (она могла прийти в чайную из борделя – для этой цели имелись особые комнаты).

В 1900 году число борделей несколько увеличилось – 177 (цифра, согласитесь, впечатляет), а вот чайных стало значительно меньше – 101. По-видимому, торг пошел на более откровенной основе, и необходимость в посреднической роли чайных стала отпадать.

«В этом дрожащем потоке света и красок сидят отделенные от публики узкими решетками из палочек самые красивые японские женщины. Волосы их уложены в прелестные прически, лицо, согласно обычаю страны, сильно накрашено и напудрено, и они одеты в лучшие японские шелка. Кимоно из материи темного, насыщенного цвета, вокруг стройной талии – «оби», пикантно оттеняющий по цвету кимоно. Поразительно красивые картины следуют одна за другой. Рельефные украшения и обстановка меняются от одного дома к другому….

По десять – двадцать – тридцать сидят девушки в своих золотых клетках, без движения, одна подле другой, длинными рядами, на полу, покрытом коврами. Внимательно осматривают они острым взглядом шумящий вокруг живой поток, не расставаясь в то же время с зеркальцем, пудреницей и румянами. Крошечная трубочка – после обязательных трех потягиваний – непрерывно опорожняется.

Молча сидят эти прекрасные изображения-пагоды. Изредка обмениваются они словом между собой, еще реже – с внешним миром. Ничто не оскорбляет непристойностью, ничто не шокирует изумленного иностранца, которого часто приветствуют ласковым кивком головы или дружеским жестом узкой руки. Женская честь не пятнается в пошлой, безобразной форме. От этой современной женщины веет дыханием античного воззрения на любовь и чувственные наслаждения, воззрения, которое видело благородство полового инстинкта не в шаткой благопристойности, то есть не в вопросе звания, а в сочетающемся с красотой достоинстве личности. Здесь этот идеал осуществлен».

Несомненно, наш автор питал изрядную слабость к «высокому штилю», но то, что он крепко обалдел от Иошивары, – очевидно!

Один из путешественников сообщает, что публичные дома посещаются в Японии немногим менее чем храмы. Мечтой

богатых мужчин было испытать любовь таю, самой знатной представительницы клана проституток (в публичных домах девушкам присваивались ранги). У каждой таю было несколько девочек, которых она обучала всем таинствам своего ремесла: «150 правилам приличия», косметике, «элегантной и влюбленной мимике», искусству очаровывать мужчин.

В эротическом японском пятистишии – танке таю волнуется, платежеспособен ли клиент, а вторая часть стихотворения являет собой смелую любовную метафору:

Волнуется красавица-таю,Сумею ли ранг оплатить?Не оттого ль удваивает стоны?Ветер ласкает губамиТёмно-алую щель.

Была в «веселых кварталах» и своя особая терминология. Например, «новой лодкой» (синдзо) именовали девушку, которая только что была ученицей-кабуро, а теперь приучается к самому ремеслу под надзором старшей проститутки.

С бордельной частью города всегда были связаны гейши, певцы, музыканты, танцовщицы и танцоры. И хотя гейши, строго говоря, не принадлежали к проституткам, они поддерживали тесные отношения с «веселыми кварталами».

Существовали среди японских куртизанок и свои легенды. Одной из них была знаменитая поэтесса Оно-но Комати (IХ век), которая славилась красотой и изысканным вкусом в любовных утехах. В книге «Записки у изголовья» о Комати говорилось в связи с историей принца Фу-ка-Кёси, ее первого любовника. Она потребовала у любимого за одну ночь, проведенную с ней, заплатить еще 99-ю ночами подряд (этакая Клеопатра на японский манер).

Дело закончилось трагически – бедняга-принц скончался от разрыва аорты, не дотянув одной ночи до ста обещанных…

Кварталы, подобные Иошиваре, существовали с давних пор и в других городах Японии.

Бордельный район города Нагасаки состоял из самых красивых домов, в которых жили только проститутки. По свидетельству современника, «девушки покупаются еще в детстве за приличную сумму на известное число лет (от десяти до двадцати) и живут на иждивении богатого хозяина дома, от семи до тридцати человек взрослых и детей в одном доме. Они все имеют очень удобные комнаты и ежедневно обучаются танцам, игре на разных музыкальных инструментах, писанию писем и другим подобающим их полу и способствующим развитию сладострастия искусствам. Младшие из них являются служанками и в то же время ученицами старших и более опытных. По мере того, как они приобретают известную ловкость и обходительность в обращении, на них увеличивается спрос, и они приносят большой доход своему хозяину, их повышают рангом, вводят в лучший круг клиентов и цена их возрастает, но деньги получает только хозяин».

Eще в одном крупном городе, Осаке, было два наиболее известных квартала любви, возникших еще в IХ веке, – Сонэдзаки и Симмати, и оба они славились своими девушками-дзёро (т.е. продажными девушками). В Симмати публичные дома были окружены стенами.

Бедные семьи продавали туда дочерей, по обычаю сроком на пять лет. Однако часто девушки оставались там на больший срок, потому что хозяева начисляли на них всевозможные долги, которые надо было отработать (с клиентами, разумеется).