Золотая дева

Литвиновы Анна и Сергей

Но только… Лизин рассказ и показаниями– то не назовешь. Во-первых, девчонка слишком мала. А во-вторых, сама сказала: это был просто сон. Хотя, конечно, стоило бы передать ее историю ментам, расследующим дело. Можно, наверно, придумать предлог, чтоб вырваться отсюда хотя бы на пару часиков. Но ведь о том, что она была в милиции, наверняка узнают. И как отнесется к ее инициативе Кривцов?.. Как минимум разозлится, что Маша лезет не в свое дело. И травмировала его драгоценную доченьку неприятными

расспросами.

Ох, посоветоваться бы с кем-нибудь! Но с кем? С Миленой? С родителями? Миленка отпадает, светскую хроникершу в такое дело впутывать никак нельзя. А родители начнут сразу панику разводить. Они и без того ужасно волнуются, что дочь – в чужом доме, на странной, совершенно ей не подходящей работе. Сразу начнут говорить, что она рискует и надо немедленно все бросить… Снова к частному детективу Пытову обратиться? Он парень приятный и первый-то раз, когда про Позднякову узнал, даже денег не взял, вино с французскими сырами не в счет. Но не будет же Олег все время на нее бесплатно работать? И с какой стати ей платить свои кровные за расследование убийства в чужой семье?

Хотя бы с Каськой словечком перемолвиться… Нет, конечно, не рассказывать горничной про странный Лизин сон, но расспросить: вдруг та что-нибудь разузнала? После своих посиделок в Интернете?..

И Маша, убедившись, что ее подопечная крепко спит, тихонько выскользнула из комнаты.

Времени десять вечера. Кривцова, кажется, нет. Где, интересно, сейчас может быть Кася? Расслабляется в джакузи, смотрит телик в хозяйкиной спальне? Вряд ли. Тогда б, наверно, Машу в компанию позвала. Наверно, в белом кабинете сидит. Продолжает искать своего маньяка…

Однако там горничной не оказалось.

Не нашла ее Маша и в кухне. А в комнатухе, которую Кася делила со второй горничной, обнаружилась лишь ее товарка. Та валялась на кровати, грызла семечки, упоенно строчила какую-то эсэмэску, а на Машин вопрос лишь буркнула:

– Не знаю я, где Каська. Курит небось во дворе.

Маша не поленилась, накинула куртку, выбралась на свежий воздух. Курить у входа персоналу не позволялось, надо было топать в другой конец участка, к хозпостройкам. Кася ходить туда ленилась, бегала в беседку. А бычки потом закапывала, на нее еще всегда из-за этого садовник ругался.

Но только и в беседке горничной не оказалось, и Маша уже начала волноваться. Не слишком ли далеко зашло Касино расследование? Не случилось ли чего с ней?

Она вернулась в дом. Снова заглянуть в кухню? Или все-таки проверить хозяйкину спальню? Вдруг горничная там?..

Мария в раздумье стояла в коридоре, когда вдруг увидела Касю. Та с беззаботным видом шагала из крыла, где располагались комнаты персонала.

– Ты где была? – напустилась на горничную Маша.

– Я? У себя, – пожала та плечами. – Телик смотрела. «Ты смешной», редкостная муть.

– Но я к тебе десять минут

назад заходила!.. – удивилась Мария. – У вас и телевизор не включен.

– Да?.. – горничная совсем не смутилась. – Ну, значит, я раньше ушла.

– А сейчас ты откуда идешь? – не отставала няня.

– Слушай, тебе-то чего? – начала злиться Кася. – Ты шпионишь, что ли, за мной?

– Нужна ты мне, еще за тобой шпионить, – фыркнула Мария. И потянула горничную за собой: – Пойдем. Поговорить надо.

Однако та не тронулась с места. Холодно произнесла:

– Чего ты хочешь?

– Ну, ты ж расследование ведешь, – улыбнулась няня. – Хочу узнать, как оно продвигается…

– Как продвигается, говоришь… – загадочно произнесла Кася. – Да нормально продвигается. Зацепки есть.

– Колись.

– Не буду, – злорадно откликнулась горничная.

– Почему? – опешила Мария.

– Тайна следствия! – хихикнула собеседница.

Маша заволновалась:

– Кася, ты зачем чудишь? Что ты задумала?..

– Да ничего я не задумала. Просто не хочу человека зазря обвинять. А пока точно ничего не известно…

– Кась, да ведь я у тебя доказательств не требую! Только поговорим, все обсудим.

– А я тебе говорю: не хочу ничего обсуждать! – отрезала Кася.

– Ты на меня обиделась? За что?..

– Фу, вот настырная! Да пойми ты: у меня пока один, как его… проблеск. Намек. Расскажу тебе – только смеяться станешь!

– Когда я над тобой смеялась?

– Все равно не скажу, – упрямо повторила Кася.

– Но это… это как-то связано с той версией, что мы обсуждали? – попробовала зайти с другой стороны Маша.

– В некоторой степени, – загадочно ответствовала горничная.

– А в Интернете ты что-нибудь нашла?

– Маньяка, который женщинам вены режет и с этого кайф ловит, нет, – покачала головой горничная. И загадочно добавила: – И вообще, он не совсем маньяк…

– А кто? – зацепилась Мария.

Но Кася была неумолима:

– Хорош меня разводить. Завтра все сама узнаешь…

И, не оглядываясь, пошагала в служебное крыло.

* * *

Итак, Кривцов и Кривцова. Мужчина и женщина. Две противоборствующие стороны. А Евгения Юрьевна оказалась меж двух огней.

И хотя договор с ее агентством заключала Кривцова, хозяйка «Идеальной няни» ни секунды не сомневалась: главный – и самый опасный – в этой паре все-таки муж. Елена – та только кричать способна. И грозить. А на деле возможностей у нее никаких. Иначе б не позволила, чтобы ее из дома вышвырнули, словно нашкодившую собачонку. И всех этих убийственных публикаций не допустила бы. Это ж какой кошмар: в Москве только и обсуждают, что владелица фитнес-империи когда-то проституткой работала… Мошенничала… Любовников в дом водит. И, главное, так жестоко обращается с единственной дочкой!