Золочёные горы
Шрифт:
Вопрос смутил меня. И смутил сам Джаспер, студент колледжа, читающий Вергилия на латыни, принц «Лосиного рога». Его интересовало мое мнение. Мне показалось, что рискованно его высказать.
– Возможно, они скучают по сыновьям?
– Но это «мечтаете уехать»? – Джаспер произнес это так, словно его предали. – Им трудно придется, если они уедут. Дело в том, что Истер вырастила меня вместе с Кэлом и Маркусом. Супруги Грейди живут с нами – целую вечность. И преданы нашей семье… Истер даже ездила с отцом в Париж, показывала там свои навыки поварихи. Отец оплатил обучение Калеба и Маркуса в институте Хэмптона. А теперь
– Мне эти имена незнакомы, – заметила я.
Джаспер взял в руки «Мунстоун сити рекорд» и указал на заголовок: «Букер Т. Вашингтон в Денвере».
– Даже местные газетенки в курсе, что это самый знаменитый негр в стране! Наряду с профессором Дю Бойсом.
«Дю Бойс» – так Джаспер произнес имя, написанное на обложке книги: Du Bois.
– Дюбуа? – переспросила я. – Француз?
– Американец. Он негр. И профессор Гарварда. Написал эту книгу. Ее дал мне Калеб Грейди. – Джаспер показал мне название: «Души черного народа». – Когда закончу ее читать, одолжу вам.
– С удовольствием прочту. Спасибо.
Я начала чувствовать неловкость. Шея Джаспера покраснела, словно мы разговаривали вовсе не о книгах. Мое лицо запылало.
– Скажите, Сильви, – добавил он. – А вы поедете с мадам завтра утром на экскурсию? Для этого ее проекта.
– Да, она просила меня делать заметки.
– Мне повезло, – заявил он. – Рад, что не придется страдать одному.
Страдать от чего? Поездка на красных кожаных сиденьях рядом с графиней в ее экипаже на высоких колесах казалась мне приятной перспективой. После его ухода я взяла в руки «Рекорд» почитать, что сообщает К. Т. Редмонд.
БУКЕР Т. ВАШИНГТОН В ДЕНВЕРЕ
Белые граждане, известные в денверских кругах, почтили недавно своим присутствием лекцию Букера Т. Вашингтона, блестящего цветного преподавателя.
Можно без сомнения утверждать, что в становлении господина Вашингтона немалую роль сыграло Провидение. Получив свободу в 10 лет, он работал в угольной шахте и еще ребенком проявлял живой интерес к знаниям. Он услышал про колледж в Хэмптоне и прошагал пешком 800 миль, по дороге нанимаясь на разные работы. Попав в колледж, устроился там дворником.
Впоследствии он стал лидером, примером и благодетелем для своего народа и для белой расы. Те, кто отказывается признавать господина Вашингтона, явно не обладают добродетелями, которые не хотят почтить в его лице.
Личность господина Вашингтона поистине вдохновляла, но я не понимала, почему он так интересует Джаспера Паджетта. И почему его так волнует отъезд супругов Грейди. Меня же интересовал исключительно сам Джаспер.
Глава девятая
В то утро мы сели в не слишком подходящий для нашей компании двухместный экипаж. Во главе движимая своими идеями графиня в белом летнем платье с зонтиком от солнца. Рядом на бархатном сиденье примостилась я в экстравагантно-нелепой шляпе, которую она дала мне для «защиты молочного цвета кожи». Бизу уселся между нами, весело виляя хвостом. На заднем сиденье устроился Джейс Паджетт, пряча сердитый взгляд за очками и теребя книжку про души народа. На передней скамейке в роли возницы сидел Джон Грейди в костюме и с неизменным приветливым выражением на лице.
– Доброе
В то время я думала, что Джон Грейди самый жизнерадостный человек на свете. Но, пройдя школу жизни у Грейди и Паджеттов, поняла, что его приветливость – обман или маска. Щит, позволявший ему не сойти с ума. Его душа и даже тело защищались с помощью песенок и веселого свиста. Нейтрализуя угрозы и опасности. Я сама прибегала к улыбке в миротворческих целях, и мне советовали делать это почаще. Мы въехали в городок. Грейди насвистывал себе под нос, а Инга давала указания:
– Сегодня, друзья мои, мы опросим людей в рабочем поселке и выясним, как социология может улучшить их жизнь. Посмотрим своими глазами на жизнь этих les miserables [75] .
– Жду не дождусь, – саркастично протянул Джаспер.
У ног Грейди стояла корзина с коробками конфет. Мы с мадам провели весь прошлый день, перевязывая их золотистыми ленточками. Инге пришла в голову мысль дарить их семьям, чтобы «подружиться с местными».
– Вернее, одурачить, – заметил Джейс. – Подкупить.
75
Несчастных (фр.).
– Подкупить? – переспросила она. – Нет. Это научный подход. Доброта поможет привязать людей к компании, сделать их преданными. И держать подальше эти ужасные syndicats de travail [76] .
Профсоюзы. Меня оскорбило ее замечание, но я не защищала ни отца, ни Джорджа. Деньги заставляли меня молчать: за пять долларов в неделю я получила славное гнездышко на лето и не хотела им рисковать, поэтому держала рот на замке.
Пока мы ехали, Инга рассказывала о процветании Мунстоуна: у реки строили новый склад для фабрики, белый каменный фундамент новой школы возвышался на берегу.
76
Профсоюзы (фр.).
– Компания предоставила мрамор для ее строительства, – с гордостью заявила Инга.
– То есть нельзя просто взять этот мрамор из земли: он ведь тут повсюду, – заметил Джаспер. – Лежит и ждет.
– Это было бы воровство, – возразила Инга. – Мрамор принадлежит компании.
– А как же школьные книги? – спросил Джейс. – Их мы тоже подарили?
– Хорошая идея, месье. Конечно, книги, – пробормотала она. – Сильви, запиши про книги.
«Запиши про книги», – послушно нацарапала я в блокноте.
Перед лавкой курил на солнышке мистер Кобл. Инга помахала ему.
– Доброе утро! – поприветствовала она подругу К. Т. Редмонд, Дороти Викс: та стояла перед пекарней, стряхивая с фартука белое облако муки.
Я натянула поглубже на лоб поля шляпы, опасаясь, что К. Т. высунет свой длинный нос в окно соседнего здания и закидает нас острыми, как дротики, вопросами. Но ставни были закрыты, и табличка на дверях гласила: «Закрыто». Вероятно, сплетница Сюзи рыскала по городу в поисках новостей. Наверняка ей захочется написать об идеях Инги по улучшению условий работы, – позже, когда я рассказывала ей об этом, К. Т. назвала это «капитализмом всеобщего благосостояния», с отвращением покачивая головой.