Зной
Шрифт:
— Я не знаю.
— Но ведь больше сорока восьми тысяч в год?
— Да.
— Вы работали в «Каперко», знаете об этой компании все. Дела ее шли хорошо?
Глория кивнула.
— Угу. В таком случае, как бы вы оценили доход мистера Перрейра?
Карл платил ей гораздо больше того, что могла ожидать секретарша со всего лишь средним образованием, — плюс премии и надбавки. Собственно говоря, больше сорока восьми тысяч в год — достаточно, чтобы понять: цифры, увиденные ею, нелепо
— Не знаю, — сказала она.
— Максин, исходя из налоговых деклараций компании и предоставленных вами бюджетных показателей, пришла к выводу, что мистер Перрейра зарабатывал около двухсот или трехсот тысяч долларов в год. Самому себе он жалованье не платил, поэтому в бюджет компании такого рода выплаты не попадали. Как вы считаете, ее оценка — двести-триста тысяч в год — разумна?
Глория ответила:
— Да.
— Угу. — Воскбоун откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки. — Хорошо. Стало быть, эти доходы он скрывал. Жил от одного пополнения личного счета до другого. Но если он зарабатывал суммы, превышавшие эти пополнения…
Воскбоун помолчал.
— Как вы думаете, куда могли уходить эти деньги?
На лице его застыло выражение книжного червя.
Кабинетного ученого. Глория готова была поспорить, что по математике он и в школе, и в колледже был первым. А стал копом — следствие заниженной самооценки? Или его работа доставляет ему наслаждение? Похоже, ему хочется выжать ее досуха и получить пригодный для питья сок покаяния.
Она покачала головой и ответила:
— Я действительно не знаю.
— Был у мистера Перрейра офшорный счет?
— Не знаю.
— Угу. А значительные траты были?
— Он много тратил на благотворительность, — сказала Глория.
— Это нам известно, — ответил Воскбоун. — Максин сопоставила чеки мистера Перрейра с поведением его личного счета. В конце июня или в начале июля на счету появлялись серьезные суммы — и так в течение двадцати лет. Был еще очень большой депозит в феврале девяносто первого, отвечавший сумме, которую мистер Перрейра заплатил за свою «хонду», а заплатил он наличными. В последнем июле мистер Перрейра положил на счет больше двадцати тысяч, за чем последовал шквал пожертвований. То есть, когда возникала необходимость в больших расходах, у него появлялись потребные для них деньги. А все остальное время он эти деньги где-то прятал, словно боясь положить их на свое имя.
Глория видела, как Воскбоун выжидающе смотрит на нее, но сопротивлялась желанию ответить.
— Мистер Перрейра когда-нибудь вручал вам крупную денежную сумму? — спросил Воскбоун.
— Нет.
— Ни на хранение, ни в виде подарка?
— Нет, — повторила она. — Он выписывал мне зарплатный чек — и все.
—
— Зачем же тогда задавать мне такой вопрос? — поинтересовалась она.
— Вы были очень хорошо осведомлены о его делах.
— Преследовать его за неуплату налогов вы не сможете, — сказала Глория. — Он умер.
— Если неуплата налогов как-то связана с его собственностью, мы обязаны учитывать это, — заявил Воскбоун. — А скажите, почему наш разговор так вас расстраивает?
От настоящего ответа Глория воздержалась.
— Мы с Карлом были очень близки, — сказала она взамен. — И мне трудно представить его прячущим где-то деньги.
— Существовал ли кто-нибудь, кому он мог их отдавать?
— Не думаю.
Воскбоун кивнул. Взгляд его снова стал оценивающим.
— Не хотите еще кофе? — спросила Глория.
Он улыбнулся:
— Я и с этим пока не справился.
Она встала, налила себе вторую чашку.
— Стало быть, Реджи Солт, — сказал Воскбоун. — Западный Лос-Анджелес, так?
— Это если не начинаются серьезные беспорядки, — ответила она. — В подобных случаях его посылают в Уоттс, успокаивать народные массы.
Она взглянула на Воскбоуна и прямо-таки увидела, как заработала спрятанная в его черепной коробке машина: введена шутка, шутка не распознана,стереть шутку.
— А я работаю, не покидая центра города. Исполняю поручения суда, того или иного.
— То есть вы следователь Управления окружного прокурора?
— Не совсем… — И, прежде чем она успела задать следующий вопрос, Воскбоун произнес: — Джозеф Ч. Геруша.
— Простите? — удивилась Глория.
— Известен вам человек по имени Джозеф Ч. Геруша?
— Нет.
Воскбоун кивнул:
— А вот Карлу Перрейра такой известен был.
— И кто же он, этот Джозеф… как там дальше?
— Джозеф Ч. Геруша.
— Ну и имечко, — сказала Глория.
— Оно стоит на ипотечной записи мистера Перрейра, — сказал Воскбоун.
Пауза.
— Что? — выдавила Глория.
— Геруша — сопоручитель мистера Перрейра.
— Но кто он?
— Понятия не имею, мэм. Мы думали, что это может быть известно вам. Вы никогда не встречали человека с таким именем? Мистер Перрейра не упоминал его в вашем присутствии?
— Нет, — сказала Глория. У нее начала кружиться голова. — Но почему никто не обнаружил это имя раньше?
— Максин работает с документами без спешки, — ответил он. — А их очень много. Что делал мистер Перрейра до того, как заняться игрушками?
— Не знаю, — ответила Глория.