Знаю тебя
Шрифт:
— Зачем ты звонишь?
— Чтобы поговорить с тобой. Мне необходимо поговорить с тобой.
— И потому ты решил позвонить в два часа ночи?
— Прости, но отец постоянно был рядом, поэтому я мог звонить тебе только после того, как он уходил спать. А ложится он не раньше трех.
— Ты о чем? Он не оставляет тебя одного?
— С самого воскресенья. Заставил меня поехать на ту большую ежегодную конференцию компании в Хьюстоне. Мы уехали в воскресенье вечером. Завтра приезжаем обратно. Но клянусь, это были беспрерывные совещания, игры в гольф и деловые ужины.
— Значит, это ты звонил мне каждую ночь?
— Да. С телефона в вестибюле отеля. Пришлось купить телефонные карточки с предоплатой. Идиотизм. В общем, ты не отвечала мне, и я чуть с ума не сошел. С тобой все хорошо? Почему ты не брала трубку?
— Потому что ты звонил посреди ночи, вот почему. Я думала, кто-то шутит.
— Но, когда ты ответила, у тебя был такой тон, словно ты знаешь, кто звонит тебе. И этот человек явно тебя по-настоящему разозлил.
— Я накричала на него, потому что подумала, что кто-то решил сыграть со мной злую шутку. Вот и все.
— Ты спросила, собирается ли он убить тебя. Почему?
— Не бери в голову. Просто я очень устала, вот и не знаю, что говорю.
— Черт, хватит отмалчиваться. Просто скажи, что происходит?
— Ничего. Все хорошо.
— Тебе что, угрожают?
Я молчу. Мне хочется рассказать правду, но я не желаю впутывать в эту историю Гаррета — особенно, если намерения незнакомца совершенно серьезны.
— Джейд. Ответь. Тебе угрожают?
— Нет. То есть, мне позвонил один тип и до чертиков испугал меня, но…
— Черт! Он угрожал тебе, да? Что он сказал?
— Неважно. Ты ничего не сможешь поделать.
— Джейд, что он хотел от тебя?
Я в замешательстве, однако в голосе Гаррета звучит беспокойство. Я знаю, что он не отстанет, пока не услышит ответ.
— Чтобы я уничтожила письмо своей матери. И чтобы никому не рассказывала о нем.
— Иначе что?
— А иначе с Фрэнком и Райаном случится что-то плохое. — Стоит мне сказать это вслух, и мой голос начинает дрожать.
— А тебе самой он угрожал?
— Не прямо. Он просто сказал… — теперь у меня дрожат руки, — он сказал, что за мной следят.
— Когда это было?
— В воскресенье. Сразу после того, как твой отец выгнал меня. Я спустилась к себе, зазвонил телефон. Сначала подумала, что это Фрэнк, но оказалось, что это какой-то странный тип с низким баритоном.
— И что теперь?
— Ничего. Я не знаю, что делать.
— Где сейчас то письмо?
— Еще у меня.
— Почему ты не выбросила его?
— Не знаю. Но это единственное, что осталось у меня от нее. И она писала не только о том, что произошло с ней. Она сказала… — На глаза наворачиваются слезы, и я откашливаюсь. — Она сказала, что любит меня. Написала в письме. Мама никогда не говорила мне этого при жизни. Никогда.
— Джейд, я понимаю, почему ты хочешь сохранить его, но, умоляю, выброси его, да и все.
— Не могу. Я даже не знаю, кто мне звонит. Может, это просто чья-то дурацкая шутка.
— Это было похоже на шутку?
— Нет. Скорей, на угрозу. Я до смерти испугалась.
— Твою мать!
— Ага. Как будто отец тебе разрешит.
— Мне плевать на его разрешение. Пусть отнимет у меня трастовый фонд и все остальное. Я не могу позволить ему и дальше управлять моей жизнью. Я собирался отказаться от этой поездки, но когда мы приехали домой, там был мой дедушка. Отец уже сообщил ему, что я еду, и дед был так рад, что я просто не смог пойти на попятную. Однако поездка уже закончилась, и отныне я не буду плясать под дудку отца.
— Но он просто продолжит приезжать сюда.
— Я поговорю с ним. И заставлю остановиться.
— Каким образом?
— У него есть секреты, которые он предпочел бы не предавать огласке. И хоть мне это и не нравится, но если он хочет играть по таким правилам, то так тому и быть.
— Ты собираешься шантажировать собственного отца?
— Я бы не назвал это шантажом. У отца это называется сделкой. Он часто так поступает. Я просто сделаю то, чему научил меня он.
— Гаррет, даже не знаю. А если он еще сильней разозлится?
— Не переживай на его счет.
С того конца провода доносятся голоса, а потом громкий хохот.
— Тебе, наверное, нужно идти. Похоже, рядом с тобой много народу.
— Они просто зашли с улицы. Сейчас ждут лифт. — Он ждет, пока голоса затихнут. — Джейд, умоляю, будь осторожна. Не бегай по дорожкам одна. Даже на треке. И старайся вечером не гулять, особенно в одиночку. Будь в людных местах. Никуда не ходи одна.
— Со мной все будет хорошо. Теперь я знаю, что мне звонил ты, а значит можно не волноваться. Может, это пустяк.
— Нет, не пустяк. Я тебе уже говорил. Есть люди, которые не остановятся ни перед чем, лишь бы сохранить свои тайны.
— Ладно, ты снова меня пугаешь. Давай сменим тему, окей? Я сегодня планировала поспать еще хотя бы пару часов. За неделю мне не удалось выспаться.
— Извини. Не стоило звонить так поздно. Теперь я буду чувствовать себя паршиво, потому что из-за меня ты думала, что тебе названивает маньяк.
— Все в порядке. Мне просто следовало сразу ответить, и все. — Я медлю, не желая прощаться. — Ну, увидимся позже?
— Я еще не готов повесить трубку. Я скучаю по тебе, Джейд.
Я улыбаюсь.
— Я по тебе тоже. Но ты не можешь торчать в холле всю ночь.
— Почему бы и нет? Здесь красиво.
— Да? Расскажи.
— Ну, в центре висит громадная люстра…
Мы продолжаем болтать. Мне даже не важно, о чем он говорит. Просто хочется слушать и слушать его голос. Я расслабляюсь — впервые за несколько дней — и после того, как мы прощаемся, наконец засыпаю.
3
В пятницу утром я просыпаюсь взволнованная возвращением Гаррета. Однако потом мне вспоминается наш разговор и то, что он попросит отца оставить нас в покое, и радость сходит на нет. Гаррет утверждает, что не собирается идти на поводу у отца, но потом делает все в точности наоборот. Что печально. Мне неизвестны все подробности ситуации, поэтому непонятно, прикладывает ли он достаточно усилий. Если бы он мне не нравился так сильно, я бы с ним рассталась еще пару месяцев назад.